Сбежит ли Россия из Крыма? Чубаров рассказал, почему это поставит оккупантов на край пропасти

– Еще год назад Крым был для России глубоким тылом. Сегодня видим очереди на АЗС, талоны на топливо, проблемы с логистикой. Насколько серьезен этот кризис для россиян и может ли он перекинуться на другие сферы, скажем, продукты, лекарства или связь?

– Я бы сказал, что все-таки год назад Крым уже превратился для россиян в прифронтовую территорию. Напомню, что начиная с августа 2022 года были уже точные удары по военным объектам.

Все началось с атаки на аэродром Новофедоровка под Саками, когда были уничтожены российские военные самолеты. Затем были подрывы Керченского моста, три подрыва произошло, и в результате этого Керченский мост сейчас не может выполнять все те функции, которые на него возлагались, когда его проектировали.

И теперь вы правы абсолютно в том, что нет суток, когда бы не происходили атаки на военные объекты в оккупированном Крыму, а их там очень много. По подсчетам экспертов – более 225-230. Это данные двухлетней давности, и с того момента объектов там меньше не стало. Крым полностью милитаризован, оттуда они проводят ракетные удары, взлетают дроны против материковой Украины.

И поэтому понятно, что все эти военные объекты, которые размещены в Крыму, для ВСУ являются первоочередными целями. Вот вчера только вечером, если я сейчас попробую назвать, мы увидим всю географию по полуострову: здесь и Саки аэродром, здесь и аэродром Кача, аэродром Бельбек. Потом были удары по центру Симферополя, именно по военным частям, и были вынуждены оккупационные органы это признать.

Мы говорим о кризисе горючего, этого надо было ожидать. Произошло это именно благодаря таким очень активным и целенаправленным действиям Сил безопасности и обороны Украины.

Суходол – дорога, которая идет из Ростова-на-Дону (это на территории собственно страны-агрессора) через оккупированные Мариуполь, Мелитополь в Крым, они ее называют трасса "Новороссия". Теперь на определенных участках ВСУ осуществляют огневой контроль этой дороги.

И благодаря этому россияне сейчас очень ограничены в возможностях перевозки горючего автотранспортом в оккупированный Крым или в те оккупированные районы Херсонской и Запорожской областей, которые прилегают к Крыму.

И теперь этот кризис разворачивается. Это вызывает определенную панику среди населения, здесь никуда не деться. Этот кризис непосредственно касается и населения, которое живет в оккупированном Крыму.

И здесь есть разные реагирования: есть те, которые проклинают нас, Украину, но есть много тех, кто дает знать, что они готовы это вытерпеть. Главное – чтобы это приближало освобождение Крыма.

Мы каждый день общаемся с теми людьми, которые в оккупированном Крыму. Я хочу заверить, что сотни тысяч людей – крымские татары, этнические украинцы, люди других национальностей – остаются преданными, верными украинскому государству. И когда случаются вот такие сложности (потому что дефицит бензина усложняет жизнь и нашим людям, которые живут в оккупированном Крыму), люди готовы это терпеть.

Главное, как вот вчера мы с одним говорили очень коротко, но он говорит: "Главное, чтобы то, что сегодня происходит, завершилось скорейшим освобождением Крыма". То есть люди такие же надежды уже переживали и в 22-м году, когда начались первые очень точные удары по Крыму. Потом они ждали контрнаступления, которое должно было завершиться освобождением Крыма.

Теперь, когда многие эксперты говорят, что полный контроль суши приведет к тому, что россияне будут вынуждены уже думать об эвакуации, о бегстве из Крыма, это людей поднимает, их настроения подбадриваются.

Фото: Рефат Чубаров раскрыл последствия деоккупации Крыма для РФ (Инфографика РБК-Украина)

Но здесь надо с нашими людьми в Крыму говорить честно, прямо и говорить, что ВСУ пытаются сделать все для того, чтобы Крымский полуостров оказался в полной блокаде с точки зрения возможности и способности российской армии.

И здесь понятно, что остаются два таких канала поставки и войск, и продовольствия в Крым.

Это Керченский мост, о котором мы с вами уже говорили: он хотя и очень ослаблен после трех подрывов, но все-таки продолжает в определенной степени выполнять свои функции. Через него, по нему приезжают автомобили, перемещаются люди, но они уже не могут по нему перебрасывать товарные поезда.

Это уже очень хорошо. Паром уничтожен, и паромной переправы грузов уже в Крым нет. Это заслуга наших Вооруженных сил Украины по уничтожению этих паромов.

И эта дорога – сухопутный коридор в Крым. Понятно, что огневой контроль – это еще не полный контроль над этой дорогой. Итак, если все эти усилия завершатся полным контролем над этим сухопутным коридором, и если (хочется немножко помечтать, я человек не военный) будет снесен Керченский мост, то многие эксперты уже прогнозируют, что у россиян не останется никакого выхода, как думать о том, как уже эвакуировать свои войска из Крыма.

Потому что на море у них нет сильных позиций, они не контролируют Черное море. Они могут иногда выводить корабли из портов, которые размещены на их территориях, в частности в Новороссийске, и оттуда бросать ракеты на материковую Украину и снова заходить под защиту береговой охраны. На море россияне уже не имеют возможностей защищать Крымский полуостров от нашего освобождения.

– А какой вы видите вероятность, что Крым станет "островом" временно, ну, буквально будет отрезан от России в этом году, в ближайшее время, учитывая ту динамику, которую мы видим и в контроле над сухопутной трассой, и в небе? Видите ли вы сценарий в ближайшее время деоккупации Крыма без масштабной сухопутной операции? И собственно, вот вы говорите об эвакуации российских войск – не будет ли хаоса? Какой будет переходный период при таком сценарии, если еще не будет ВСУ, Нацгвардии, наших сил обороны на полуострове, а россияне уже будут бежать?

– Я в какой-то степени буду опираться на некоторые прогнозы, которые оглашаются специалистами более в сфере современных войн.

Хотя все признают, что российско-украинская война, особенно на этом ее этапе, начиная с 2022 года (то есть когда она перешла в фазу полномасштабной войны), очень многое изменила в представлении того, как происходят войны, какие есть основные инструменты для достижения тех или иных задач воюющими сторонами.

И сейчас, на фоне той в определенной степени блокады (хотя это еще не полная блокада оккупированного Крыма с суши), мы видим последствия, в том числе в виде кризиса с топливом.

Часть экспертов говорит с удивлением о том, что прекращение снабжения определенной группировки вражеских войск на территории, которую они де-факто контролируют, но не могут осуществлять все полномочия, потому что у них не хватает ресурсов, ставит перед врагом проблемы, которые они не могут решить.

Если они не смогут эти проблемы решить, то они должны если не покидать эти территории, то каким-то образом реагировать. Это будет влиять на другие театры военных действий.

Усиление проблем с удержанием российской группировки в Крыму будет наносить российской армии определенные проблемы на других участках войны, в частности на Донецком, Луганском направлениях. Потому что они будут иметь необходимость решать вопрос или содержания войск в оккупированном Крыму, или каким-то другим образом облегчить их судьбу. А эксперты не видят других механизмов, как эвакуация определенной части российских войск.

А если представить себе, что такой процесс начнется, это принесет очень катастрофические изменения в ментальном отношении россиян, и это может стать началом звена действий, неотвратимо разрушительных для российской армии. Поэтому такие эксперты видят сейчас создание еще более сложных проблем для российской армии в оккупированном Крыму как возможность кардинально изменить ход российско-украинской войны.

Я в какой-то степени поддерживаю такое представление, поскольку я уже здесь как историк подхожу. Не было ни одной войны, в которую был вовлечен Крым как территория, и вокруг нее не было ни одной такой ситуации в этих войнах предыдущих, чтобы с потерей Крыма или освобождением Крыма (это смотря с какой стороны воюющих сторон) кардинально не менялась ситуация. Так было и в 1920-м году, так было и в 1944-м году.

Итак, освобождение Крыма – и здесь неважно, каким образом: будет ли это способ военной операции, или это будет способ, когда армия врага не найдет другого решения, как выводить свои войска, как было в 20-м году с Белой армией. Если Россия будет вынуждена выводить свои войска, у нее все уже будет проваливаться, и Россия уже будет в пропасти.

– А можно ли рассчитывать на то, что проукраински настроенное население, крымские татары, или даже сторонники России из-за этой блокады, из-за голода, холода станут этим триггером и сами погонят оккупационную власть? То есть хватит и злости, и сил, ресурсов? Или на это рассчитывать не следует?

– Я бы исходил из того, что в современных войнах, когда задействуются очень разные цифровые технологии, ведется тотальный контроль и усилены возможности карательных структур дойти сразу до каждого человека, которого с точки зрения врага они будут представлять как противника.

Фото: Рефат Чубаров рассказал о возможной подготовке оккупантов к бегству из Крыма (Инфографика РБК-Украина)

То есть с возможностями современных оккупационных режимов, каким является российский оккупационный режим, я не вижу возможности на такой маленькой территории для открытых массовых действий безоружного населения против вооруженных оккупантов. Но здесь не всегда такую особую роль будет играть собственно оружие.

Как только удастся (я еще раз хочу повторить, если удастся) максимально усилить блокаду с поставками топлива как основного ингредиента, с помощью которого россияне поддерживают жизнеспособность российской армии; а если еще будут ограничения или невозможность поставки других товаров для содержания российской армии; и как только начнутся первые, знаете, хотя бы очень малозаметные изменения, связанные с выводом части инфраструктуры...

Я же не говорю, что россияне завтра бросятся выводить все свои войска, но определенные инфраструктуры, определенные объекты они будут выводить. И уже мы получаем данные, что проведена перепись всех раритетных, ценных экспонатов в музеях Крыма, что подготовлена эвакуация архивов крымских.

То есть это же не проводится в закрытом каком-то пространстве. Это проводится определенными людьми, у них есть семьи, они где-то это рассказывают, передают друг другу, как бы это ни было для них угрожающе.

И как только начнутся хотя бы такие малозаметные процессы, это сразу будет влиять на психологию людей, на их поведение. Мы ожидаем, что первыми, как только будут заметны такие процессы (что россияне уже начали перемещение или то, что они называют эвакуацией наиболее для них ценных каких-то экспонатов или оборудования), побегут те, которые поселились в Крыму.

И они сейчас уже думают об этом, и на это есть определенные данные тех, кто наблюдает за этими процессами. А это не мало – таких людей почти миллион, которые поселились в Крыму. Представьте себе, как только часть из них, предвидя еще более осложненную ситуацию, а некоторые из них уже будут понимать, что освобождение Крыма неотвратимо, начнут в прямом виде покидать Крым.

И это будет такой психологический слом в настроениях людей. И это психологическое изменение, когда одни, ожидающие освобождения, будут подбадриваться духом, другие будут впадать в депрессию, начнет процессы, которые россияне не смогут административными методами остановить. Ну, скажем, отъезд людей, которые поселились в Крыму. Это все будет просто приводить к другим процессам и изменениям в настроениях людей, которые живут собственно на территории самой России.

Но еще раз говорю, что здесь нужны очень ощутимые действия, которые зависят больше от военных. Я здесь не могу подробно говорить, потому что не лезу в эти сферы, где не имею компетенции, но знаю одно: за каждой такой победой Вооруженных сил Украины (ну, скажем, полное перекрытие суши или очень сильное разрушение, если не снос Керченского моста) вот такие действия будут иметь колоссальное значение для того, чтобы все наши ожидания, о которых мы сейчас говорили, пришли в действие.

В том числе и поведение сотен тысяч людей в Крыму, которые остаются верными украинскому государству.