Цугцванг взаимный, цейтнот у каждого свой

Россия и Украина застряли во взаимном цугцванге, а американский посредник в цейтноте перед выборами давит на того, на кого давить легче.

О четырех часах этой войны, запасных ходах украинской дипломатии и условиях, при которых Украина не проиграет по времени, – в колонке основателя аналитического центра "Объединенная Украина", доктора политических наук Игоря Петренко для РБК-Украина.

О войне все чаще говорят шахматными словами: цугцванг и цейтнот. Мол, каждый ход ухудшает позицию, а времени на размышления нет. Этот диагноз точен лишь наполовину. От того, какую половину мы возьмем, зависят решения этой осенью.

В шахматах у цугцванга есть условие, о котором забывают: игрок обязан ходить. В войне и в дипломатии ход можно пропустить. Держать позицию – тоже ход, и часто самый сильный.

Последние дни сделали эту метафору жестче. 9 октября Дональд Трамп договорился с Путиным о российском дизеле. 10 октября предложил Украине нового лидера. 11 октября объявил энергетическое перемирие, о котором Киев узнал из новостей.

Ничья, которой никто не предлагал

В сентябрьском интервью The Wall Street Journal президент назвал две цифры: в этом году Россия захватила около 890 квадратных километров, а Украина деоккупировала 800. Чистый прирост для Кремля – 90-100 квадратных километров за год. Ранее, по словам президента, российская армия брала три-четыре тысячи в год.

Это и есть взаимный цугцванг. России каждый наступательный ход стоит больше, чем дает. У Украины нет ресурса на операцию, которая изменила бы линию фронта стратегически. То же самое в политике. Путин не может остановиться, не взяв того, что объявил своим, и не может взять это за приемлемую цену. Мы не можем отдать то, чего он не взял, и не можем в ближайшее время вернуть то, что он держит.

Общество видит это и без шахматных терминов. Согласно опросу группы "Рейтинг" 3-5 октября, 62% украинцев считают, что в войне сейчас не побеждает никто.

Поэтому война ушла в глубину: по нашей энергетике и мостам, по их нефтепереработке и портам. Там ходы еще что-то дают. На прошлой неделе выяснилось, что наш самый сильный ход в глубине бьет еще и по цене топлива в Америке.

Четверо часов

Цейтнот – это не когда времени мало. Это когда его меньше, чем у соперника. А часов на этой доске как минимум четыре.

Украинские идут громче всех. Зима: отключения света вернулись еще до морозов. Деньги: правительство оценивает стоимость войны в этом году в 155 миллиардов долларов, и в конце лета 27 миллиардов из них не имели источника. Около семи нашли внутри страны, еще около двенадцати Минфин рассчитывает закрыть вместе с ЕС, остальные министр финансов называет критической потребностью. Премьер сказал прямо: от этих денег зависит способность вести активные боевые действия в первом квартале 2027 года.

Российские идут тише, но их выдала сама Москва. Первого октября на "Валдае" Путин назвал взаимное прекращение ударов по энергетике бессмысленным: даже если Украина перестанет бить по нефтеперерабатывающим заводам, санкции не дадут России нарастить экспорт. Тогда это звучало как отказ. Оказалось, что это был прайс.

За восемь дней Минфин США выдал лицензию на поставку российского дизеля на мировой рынок, в частности в Америку. Она действует до 7 апреля 2027 года. Перемирие Кремль за это не дал. На следующий день на жилые дома Запорожья упали пять управляемых авиабомб. Российские часы перевели назад, и сделал это посредник.

Американские – это настоящий цейтнот. Третьего ноября в США промежуточные выборы. Я думал, что Белому дому нужна к ним картинка мира. Оказалось, ему нужна цена дизеля: Трамп сам объяснил сделку интересами фермеров и дальнобойщиков. Договоренность с Путиным объявили именно тогда, когда украинская делегация вела переговоры во Флориде.

На следующий день Трамп сказал, что Украине нужен новый лидер, способный заключать сделки. Посредник в цейтноте давит на того, на кого давить легче. Путин понял это раньше нас: продал Вашингтону спокойствие на заправках до выборов и купил себе полгода без санкций на дизель. Наша задача стала тяжелее, но не изменилась: чтобы в следующий раз посредник платил не нами, а нам – ПВО, оружием, санкциями.

Европейские – самые медленные, и это одновременно изъян и страховка. Деньги поступают, Еврокомиссия говорит, что бюджетного разрыва на этот год нет. Однако закрыть оставшуюся оборонную потребность до конца года ей, по словам нашего Минфина, нечем: не хватает инструментов. После американской лицензии санкционную линию держит именно Европа.

Вся стратегия Кремля сегодня построена на вере, что наш флажок упадет первым. На прошлой неделе эта вера получила подкрепление из Вашингтона.

Запасной ход

Сильный игрок в цугцванге ищет запасной ход: такой, который ничего не отдает, но возвращает очередность сопернику. Именно так я читаю заявление МИД от 7 октября о пяти режимах прекращения огня, к которым готова Украина. Первый – полное и безусловное, на которое Киев согласился еще в марте 2025 года в Джидде. Далее – энергетическое и черноморское перемирие по предложениям США, Индии, Турции и Египта.

Это не слабость и не суета. Ни один из этих ходов не стоит нам территории, и каждый заставляет Москву вслух сказать "нет". А каждое российское "нет" – это аргумент для Вашингтона, Дели, Анкары и Брюсселя. Мы не можем заставить Путина остановиться. Но можем сделать так, чтобы его часы видели все.

11 октября это сработало дважды. Трамп объявил, что энергетическое перемирие вступает в силу немедленно. Президент сказал, что для него это новость, и ответил: если Россия согласна, Украина согласна. Того же вечера он сообщил об ударе по харьковской ТЭЦ-5.

На предложение найти нового лидера ответ тоже был не обидой, а формулой: шестьдесят дней полного прекращения огня – и Украина проводит выборы. Лидера выбирает народ, а не партнер. А ключ к выборам теперь лежит в Москве: хотите выборов в Украине – дайте тишину.

Цена у этих ходов есть. Энергетическое перемирие останавливает наши удары по нефтепереработке, главный наш рычаг. Поэтому оно должно быть взаимным, иметь дату и проверяться.

Ход за соперника

Проиграть эту позицию можно одним способом: походить за соперника. В начале октября несколько известных политиков заговорили о мире на тяжелых условиях. Ярлыков я навешивать не буду. Усталость реальна, и желание мира не требует оправданий. По тому же опросу, 57% украинцев поддерживают прекращение боевых действий и поиск компромисса на переговорах.

Но та же социология показывает предел. Уступки без предварительных условий поддерживают 3%. Большинство готово говорить о них только при гарантиях безопасности от партнеров. Когда в публичном пространстве появляется перечень уступок, а Москва на той же неделе называет бессмысленным даже энергетическое перемирие, это не мирный план. Это торг с самими собой. Вопрос не "мир или война". Вопрос – кто платит за паузу и что ее гарантирует.

После слов Трампа эта опасность удвоилась. Внешний голос говорит "смените лидера", внутренние голоса говорят "соглашайтесь на тяжелые условия". Если они сойдутся, Кремлю не придется делать ни одного хода. Власть в Украине можно и нужно критиковать. Но кто руководит страной, решают выборы, а выборы – после тишины. Не в другой последовательности и не в другой столице.

Как не проиграть по времени

Условий три. Первое – замедлить собственные часы: ПВО и распределенная генерация до морозов, бюджет и законы под внешнее финансирование вовремя, изменения в комплектовании войска без откладывания еще на сезон.

Второе – не дать перевести российские часы назад: американская лицензия действует до апреля, поэтому европейские санкции, теневой флот и замороженные активы становятся основой, а дальнобойные удары останавливаются только в обмен на взаимное перемирие с датой и проверкой.

Третье – использовать американский цейтнот, а не стать его жертвой: на столе все время должно лежать украинское предложение, отказ каждый раз должен быть российским, а слышать нас в Вашингтоне должны не только в Белом доме, но и в Конгрессе.

Цугцванг заканчивается тогда, когда у кого-то появляется хороший ход. Цейтнот – когда падает флажок. Задача Украины на эту зиму – чтобы первое произошло у нас раньше, чем второе у них.