Россия стремится вернуть то, чем владела до краха СССР: интервью с главой военного комитета НАТО

Война в Иране привела к очередному конфликту между США и их союзниками по НАТО.

О том, если ли риск сокращения американского участия в Альянсе, восстановлении доверия между союзниками, российской угрозе и применении НАТО украинского военного опыта – читайте в интервью адмирала Джузеппе Каво Драгоне, высшего военного чиновника Альянса. 

Адмирал Драгоне - о потерях России во время Афганской войны и сейчас (источник: инфографика РБК-Украина)

С возвращением Дональда Трампа отношения между США и их союзниками по другую сторону Атлантики серьезно обострились. Новый президент США в основном обвинял европейцев в том, что они не хотят тратиться на собственную оборону, полностью полагаясь на защитный зонтик от Америки.

В итоге, под нажимом Трампа на саммите НАТО в Гааге страны Альянсы взяли на себя обязательство нарастить в будущем затраты на обороноспособность (в очень широкой трактовке этого термина) до 5% ВВП.

Но операция против Ирана дала американскому президенту новый повод для недовольства – на этот раз тем, что европейцы, по мнению Трампа, не оказали США нужной поддержки в войне. И в Вашингтоне уже даже разрабатывают планы наказания своих "плохих" союзников, а будущее НАТО как такового опять стало предметом дискуссий.

Впрочем, итальянский адмирал Джузеппе Каво Драгоне, возглавляющий Военный комитет НАТО, заверил РБК-Украина: хотя определенное сокращение участия США в Альянсе возможно, на практике он не видит никаких приготовлений к масштабному перемещению американских сил. В разговоре, записанном в кулуарах Киевского форума по безопасности, мы также коснулись и других тем, в том числе, собственно опыта войны в Иране и ситуации с российско-украинской войной.

– Адмирал, как вы считаете, насколько жизнеспособна НАТО под руководством Европы в случае значительного стратегического разворота США? И какие военные потребности являются наиболее насущными для Европы, чтобы поддерживать надежный потенциал сдерживания собственными силами?

– Прежде всего, я не думаю, что произойдет масштабный отход Соединенных Штатов от обязательств перед НАТО. Но я считаю, что Европе необходимо взять на себя ответственность, и мы начинаем это делать благодаря серьезным инвестиционным обязательствам, принятым в Гааге в прошлом году. Первые результаты мы увидим на следующем саммите в Анкаре.

Что именно нужно сделать европейской части НАТО? Разумеется, сосредоточиться на задачах по развитию потенциала – на том, что мы планируем закупить в зависимости от финансирования и системы закупок: наши системы ПВО, ISR (разведка, наблюдение и рекогносцировка), совершенствование средств радиоэлектронной борьбы, внедрение инноваций, таких как интеграция ИИ и беспилотники. Также потребуется массовая подготовка солдат, которую страны-члены будут обеспечивать для НАТО.

– США делят союзников на "хороших", которые много тратят на оборону и помогают США в операциях, и "плохих", которые этого не делают. Какие практические меры могут последовать со стороны США – например, переброска американских контингентов в Европе в "хорошие" страны?

– Подобные вещи недавно озвучивались, безусловно, но нам нужно смотреть на реальное положение дел на местах. Я стараюсь быть практиком. Масштабные перемещения – нет, ничего подобного. Я допускаю возможность некоторого сокращения участия (США), но мне еще предстоит увидеть, что именно это будет означать на деле.

Опять же, возможна определенная перегруппировка со стороны одного союзника, которому необходимо перебросить силы в другое место для предотвращения чего-либо, скажем, в Индо-Тихоокеанском регионе.

Однако если мы действительно являемся сильным и зрелым альянсом, остальные союзники смогут провести ротацию, заполнить пробелы и взять на себя ответственность за традиционную зону ответственности НАТО, пока другой союзник задействован в купировании кризиса вдали от нас, и это правильно.

– Достаточен ли целевой показатель в 5% для сдерживания растущей российской угрозы Европе? На каких конкретных возможностях будет сделан акцент при увеличении оборонных расходов в первую очередь?

– Такие суммы нам, безусловно, необходимы, в том числе и потому, что после холодной войны наши расходы были на очень, очень низком уровне. Но опять же, задача будет состоять в том, чтобы сбалансировать и компенсировать потребности в обновлении и модернизации обычных вооружений – это необходимо, поскольку сейчас мы видим конвенциональную войну в Европе.

И в то же время важны инновации, так как у нас есть серьезное технологическое преимущество перед Россией. Мы делаем ставку на качество и количество, в то время как они застряли только на количестве. Нам необходимо сохранять этот разрыв, это принципиально важно для нас.

Адмирал Джузеппе Каво Драгоне (фото: Влад Нестеров / РБК-Украина)

– Считаете ли вы, что такой разрыв есть у всех союзников? Возможно, у некоторых, таких как США, он очевиден, но не все неамериканские союзники сегодня обладают таким превосходством над Россией.

– Да, но я полагаю, что обязательство по 5% и увеличение финансирования подтолкнут нас к созданию большего числа многонациональных совместных предприятий. Это автоматически нивелирует любые различия, которые существуют между нами сейчас. Предстоящая "дорожная карта" позволит устранить подобные пробелы.

– Как текущая позиция России, наращивание её военной мощи или любые известные вам стратегические и тактические планы влияют на долгосрочную стратегию НАТО или стратегию развертывания сил, например, в Европе?

– Мы должны четко осознавать, что нас ждет в будущем. Мы предвидим дальнейшее наращивание российской военной машины. Мы будем противостоять этому, развивая наши возможности – то есть всё то, что мы планируем закупить и приобрести в ближайшей и долгосрочной перспективе. И это напрямую привязано к характеру угроз. Угрозами для НАТО являются, конечно, Россия и террористические группировки. Мы работаем по этим двум направлениям, чтобы действовать на опережение.

– Является ли Россия угрозой номер один?

– Безусловно, Россия – номер один. Кажется, они сами недавно это подтвердили. В этом нет никаких сомнений. Кроме того, в нетрадиционной сфере по-прежнему сохраняется угроза от террористических групп, которые затаились, но их активность может вырасти.

– Вы имеете в виду исламистские группы? Или радикальных левых и правых?

– Любых. Всех, кто недоволен своим статусом.

– На данный момент, в апреле 2026 года, видите ли вы какие-либо краткосрочные или среднесрочные непосредственные угрозы со стороны России в отношении европейских стран? Прямое вторжение, подобное тому, что произошло здесь в 2022 году, или гибридные сценарии, с которыми мы столкнулись в 2014-м?

– Гибридные и нетрадиционные угрозы уже имеют место и будут продолжаться. Можно ожидать, что Россия будет стремиться вернуть то, чем она владела прежде.

– Что вы подразумеваете под словом "прежде"?

– Прежде – я имею в виду период до распада СССР. Так что я предоставляю вам самим понять, кто может стать целью.

– Очевидно, страны Балтии, здесь не нужно быть великим стратегом.

– Знаете, не только они. Но мы нацелены на самооборону, сдерживание и защиту на 360 градусов. Мы присутствуем в Арктике, на Востоке и внимательно наблюдаем за ситуацией на Юге.

– Недавно официальные лица всех трех стран Балтии заявили, что не видят непосредственной угрозы "здесь и сейчас". Вы согласны с такой оценкой?

– Я думаю, именно они лучше всех чувствуют ситуацию. Поэтому я им доверяю. Это те люди, которые непосредственно отслеживают развитие обстановки. Они находятся на линии фронта. Никто не может дать нам более точный совет и информацию, чем они.

– Учитывая всё, что доносится с другого берега Атлантики по поводу НАТО и отдельных союзников, как полностью восстановить доверие европейских стран к альянсу?

– Если принимать во внимание не слова или декларации, а факты, то их уже достаточно, чтобы утверждать: альянс силен. Нам просто нужно подтверждать это доверие, выполняя свои обязательства. Европейские союзники активизируются. Мы прилагаем огромные усилия для развития нашей оборонно-промышленной базы, создаем совместные предприятия. Я считаю, что это конкретные, реальные сигналы, позволяющие всем доверять друг другу без исключений.

– Значит, существует разница между тем, что говорится на пресс-конференциях или пишется в Truth Social, и тем, что происходит на самом деле?

– Да, просто посмотрите на Украину. НАТО, весь альянс – все 32 союзника – поддерживают Украину, обеспечивают её устойчивость и помогают так же, как и раньше. Даже больше, если это в наших силах, но помогают все. Никто не остался в стороне.

– Есть еще одна важная проблема – очевидно, это Иран. Какие основные военные уроки НАТО извлекло из недавней или продолжающейся войны в Иране?

– Один из моментов, который не был представлен в войне между Украиной и Россией так, как сейчас, – это роль авиации. В украинско-российской войне авиация практически отсутствует, за исключением дронов и ракет. Но в иранском конфликте мы видим мощную воздушную составляющую. Это подчеркивает важность авиации и полного контроля над воздушным пространством. Но помимо этого – дроны.

Необходимо найти способы противодействия им максимально дешевыми средствами – это один из вызовов, с которыми мы сталкиваемся. И Украина очень помогла странам Персидского залива в отражении подобных угроз.

– Многие страны привыкли строить что-то монументальное, например, гигантские и сверхсложные военные корабли стоимостью в миллиарды долларов. Как мы видим, их может легко уничтожить нечто в 1000 раз более дешевое. Нужно ли менять саму философию военного производства?

– Нет, я бы так не сказал, потому что капитальные корабли нам по-прежнему нужны. Разница лишь в том, как вы их используете, на каком расстоянии от опасных зон и как вы их защищаете. Если у вас есть авианосец с 92 самолетами на борту и вы обеспечиваете его прикрытие – это колоссальная военная мощь. Если же оставить его без защиты, его могут потопить. Всё зависит от мудрости использования имеющихся ресурсов. Но я считаю, что "крупные формы" всё еще актуальны.

– Кто в итоге выиграл войну в Иране, какая сторона, по вашему профессиональному мнению?

– Сейчас трудно сказать. Произошла массированная атака, приведшая к масштабным разрушениям на земле. Но с другой стороны мы увидели определенную новую устойчивость. Это два важных фактора. Я бы подождал еще некоторое время, прежде чем определять победителей и проигравших, поскольку события всё еще развиваются. Думаю, в итоге возобладает путь переговоров.

Адмирал Драгоне - о важности сохранить перевес Альянса над РФ (источник: инфографика РБК-Украина)

– Вернемся к Украине. Каким образом НАТО интегрирует украинский боевой опыт в свою официальную доктрину? Существует множество свидетельств того, что на совместных учениях украинские военные часто выступают не учениками, а инструкторами для сил НАТО. Насколько это соответствует действительности?

– В значительной степени. Это очень распространенная практика. Иногда они выступают в роли "красной команды" (условного противника) в учениях по борьбе с дронами. И должен сказать, нас ждали сюрпризы, потому что они проявили себя как очень серьезный "противник". Продолжение такой практики значительно укрепит способность НАТО защищаться, например, от атак беспилотников.

– Как вы оцениваете общую трансформацию Украины из "потребителя" безопасности в её "поставщика"?

– Украина вносит огромный вклад. Даже будучи предельно занятой на фронте, она передает нам колоссальный опыт через JATEC (Объединенный центр анализа, обучения и образования). Мы получаем и усваиваем ваши уроки. Посмотрите на их действия в Персидском заливе, где они помогали местным странам отражать воздушные атаки Ирана. Так что теперь они действительно являются поставщиками безопасности.

– Какова ваша общая оценка ситуации на фронте? Справедливо ли утверждать, что наступил этап фактического тупика, когда не ожидается крупных прорывов?

– Я согласен. Согласен, что наступил тупик, но при этом российская сторона несет огромные человеческие потери. Они теряют около 35 000 человек в месяц. Для сравнения: за все 10 лет афганской войны СССР потерял 20 000 человек. Это поразительно. Несмотря на тупиковую ситуацию, они ежедневно несут колоссальные потери. Это невероятно.

– Путь к победе над Россией лежит через истощение её самой и её экономики до состояния, когда она не сможет продолжать войну. Это правильная стратегия?

– Да. И если противостояние в Ормузском проливе завершится, нам нужно будет вернуться к режиму санкций и так далее. На это я и надеюсь.

Вопросы-ответы (FAQ):

– Готова ли Европа защищаться без активного участия США?

Адмирал не верит в масштабный уход США из НАТО, но подчеркивает: Европа уже начала "вставать на ноги". Благодаря инвестициям и закупкам систем ПВО, средств РЭБ и ИИ, европейские союзники смогут заполнять возникающие пробелы и проводить ротацию сил.

– Насколько критичны потери российской армии?

Ситуация на фронте оценивается как тупиковая, однако цена этого для Москвы огромна: РФ теряет около 35 000 человек в месяц. Для сравнения: это больше, чем общие потери СССР за все 10 лет войны в Афганистане.

– Какова главная военная разница между войнами в Украине и Иране?

Ключевое отличие заключается в использовании авиации: если в украинско-российской войне воздушные силы почти не задействованы (кроме ракет и дронов), то в иранском конфликте авиация играет решающую роль. Это подтвердило важность полного господства в воздухе и владения воздушным пространством.

– Чему НАТО учится у Украины?

Украина превратилась в поставщика безопасности. ВСУ выступают в роли инструкторов для сил Альянса, а украинский опыт борьбы с дронами и интеграции новых технологий напрямую внедряется в доктрины НАТО через совместные центры обучения.