Пыль на детских платьях и искусственная паутина: как живут городки вблизи Покровска

Пока российские войска пытаются продвигаться на Покровском направлении, их удары все чаще смещаются далеко за линию боевого соприкосновения. Под прицелом оказываются не только украинские позиции, но и города, дороги и логистика, обеспечивающие оборону.

Сегодня война в Донецкой области выглядит по-новому. Это не только артиллерия или управляемые авиабомбы. Это десятки FPV-дронов, караулящих на дорогах, оптоволоконные беспилотники и антидроновые сетки, под которыми движение транспорта напоминает отдельную военную операцию.

***

Июнь, Донецкая область. Ветер заходит в дом культуры Белозерского через выбитые окна так же свободно, как когда-то сюда заходили зрители перед детскими концертами. Он перебирает рукава украинских народных костюмов, развешанных длинными рядами на тремпелях, словно перелистывает страницы чужой памяти.

Еще недавно в этих платьях дети выходили на сцену под аплодисменты родителей. Теперь они молча висят в полумраке. Некоторые платья заботливо завернуты в прозрачную пленку – так работники учреждения пытались сохранить то, что годами собиралось для праздников, выступлений и фестивалей.

Но пыль войны находит путь даже сквозь полиэтилен. Серый налет оседает на вышивке после каждой взрывной волны. Российские обстрелы раз за разом прокатываются по городу, проходят сквозь стены и оставляют после себя не только выбитые рамы и осколки стекла. Они оседают на вещах, которые еще недавно были частью мирной жизни.

Фото: народные платья в пыли (Анастасия Рокитна, РБК-Украина)

Именно сюда мы едем быстрым "антидроновым" темпом вместе с военными, чтобы собственными глазами увидеть очередные последствия российских ударов по Покровскому району. Району, где гражданских почти не осталось.

Белозерское – административный центр общины, который сегодня оказался всего в пятнадцати километрах от так называемой "килл-зоны" – территории, куда беспрепятственно достают российские дроны и управляемые авиабомбы. Здесь почти не бывает дней без воздушной угрозы. Последствия видны повсюду: на центральных улицах, в выбитых фасадах, изуродованных магазинах и пустых домах.

До полномасштабного вторжения Белозерское жило обычной жизнью шахтерского города с численностью около 14 тысяч жителей. Несмотря на то, что большинство жителей уже выехали, здесь до сих пор продолжается эвакуация.

Для россиян этот город – не самоцель. Его ценность определяет география, так как через него украинские военные добираются до Покровского направления. Именно поэтому российские дроны все чаще охотятся не за отдельными позициями, а за маршрутами.

Фото: Дом культуры (Анастасия Рокитна, РБК-Украина)

До города мы двигаемся по дорогам, накрытым антидроновыми сетками. Они тянутся над трассами, словно длинные темные туннели, которые должны скрыть движение от вражеского глаза. Но даже под этой защитой все едут быстро.

Правила дорожного движения остались где-то далеко за пределами Донецкой области. Здесь действуют другие правила – правила выживания. Главный дорожный знак на этих маршрутах – "Чуйка", детектор дронов, который непрерывно сканирует небо. Когда мы вышли из авто, то сразу услышали, что система оживает.

– Так, давайте под дерево, переждем, – спокойно говорит военный с позывным "Енот".

Мы отходим ближе к деревьям. Через несколько секунд в воздухе появляется знакомое жужжание. Оно не похоже на самолет или вертолет. Оно напоминает назойливую муху, которую невозможно увидеть, но от которой зависит жизнь.

– Часто они идут транзитом. Если не засветился перед камерой, может пролететь дальше, – объясняет он.

Звук постепенно удаляется. Угроза проходит мимо, а мы тем временем возвращаемся на маршрут.

По словам Енота, сегодня контроль над дорогами иногда не менее важен, чем контроль над посадками или отдельными позициями.

– Если логистика останавливается хотя бы на несколько часов, это означает задержку боеприпасов, эвакуации раненых, ротации личного состава и доставки дронов. Именно поэтому россияне все больше ресурсов вкладывают в воздушную охоту на транспорт даже в Белозерском, которое находится довольно далеко от линии боевого соприкосновения, – объясняет он.

Фото: военный в административном здании (Анастасия Рокитна, РБК-Украина)

Тем временем за окнами мы видим город без жизни. Разрушенные административные здания, куда люди годами приходили оформлять пенсии, социальные выплаты или жаловаться на соседа, передвинувшего забор на несколько сантиметров. Магазины, где когда-то знали график завоза хлеба лучше, чем расписание автобусов. Пустые многоэтажки с черными провалами окон.

Мы видим женщину, которая спокойным шагом направляется к своему дому. Гражданских в этом населенном пункт совсем мало, а те, кто остался, уже не планируют никуда уезжать. На диалог с журналистами они не идут, стараются избегать камеры. Так поступила и эта женщина.

Белозерское, как и все населенные пункты Донецкой области, куда достают россияне, напомнило мне Припять. Хотя даже там дома выглядят более целыми.

– Это уже привычная тактика россиян: уничтожать населенные пункты, логистику, усложнять любое движение к фронту, – говорит "Енот", командир саперного взвода бригады "Рубеж". – Рядом Доброполье. До мая там еще было относительно спокойно. А потом начались массированные бомбардировки, сбросы с дронов, постоянные атаки. Россиян там нет. Но они хотят, чтобы там не осталось никого.

На этом направлении противник давно сделал ставку на сочетание малых штурмовых групп и тотального воздушного террора. Здесь работают российские подразделения БПЛА "Рубикон" и "Судный день". После их работы на дорогах появляется все больше сожженной техники.

Проведя несколько часов в Белозерском, мы пересажиемся в бронетранспортер "Новатор". Впереди нас ждет маршрут в сторону Доброполья. Каждый выезд в этот город сегодня как отдельная операция.

За рулем "Убер" – до войны водитель микроавтобуса. Рядом "Рататуй" – бывший охранник. У них своя система движения: один ведет машину, другой непрерывно контролирует воздух.

– На Доброполье летит "Молния", с запада... Белозерское чисто... – комментирует обстановку "Рататуй".

Накануне они уже натыкались на оптоволоконный дрон-засаду, по-простому военные называют их "ждунами".

– Стоял просто у дороги. Ждал, пока кто-то проедет, – вспоминают военные.

Тогда повезло, транспорт не попал в поле зрения дрона, и его удалось обезвредить.

Вообще, на войне слово "повезло" звучит значительно чаще, чем хотелось бы. Даже профессиональная подготовка уступает неожиданному случаю.

Мы, тем временем, продолжаем движение. Задача водителей: доставить экипаж БПЛА на позиции. Бронетехника – одна из главных целей для российских операторов дронов.

"Рататуй" приказывает всем следить за небом через окна и мониторы. "Убер" концентрируется на дороге, где среди пыли и обломков могут прятаться мины.

Все происходит быстро и без лишних слов. Когда прибываем к точке, высадка начинается еще до полной остановки машины. Люди, антенны, дроны, рюкзаки, оборудование: все это мгновенно исчезает за посадкой. "Чуйка" молчит, но это временно, пока у нас условный "желтый уровень".

Фото: разрушенное здание (Анастасия Рокитна, РБК-Украина)

Как только последний боец покидает бронетранспортер, "Убер" тут же жмет на газ. Мы разворачиваемся и выходим из района, оставляя за собой лишь пыль в воздухе.

Я смотрю в окно и вижу, как война меняет ландшафт. Когда-то поля были усеяны обломками ракет, хвостовиками мин и неразорвавшимися боеприпасами, что уже тогда метафорически звучало в текстах. Но теперь появился новый символ этой войны.

Оптоволокно. Несметные километры тонкой лески лежат прямо посреди полей, запутываются в деревьях, окутывают дороги и посадки. Целые участки земли покрыты этой искусственной паутиной, которая поблескивает, когда на нее падают солнечные лучи. Каждая такая нить ведет к дрону, созданному для того, чтобы найти и убить свою цель.

Уже уехав из этого города, видим более безопасную территорию – Новодонецкое. Да, оно более целое, но все равно доступно для массированных обстрелов россиян. Именно здесь вижу много подростков, их родителей. Они не собираются никуда уезжать.

– Мы привыкли, да и сейчас нигде не бывает безопасно. Как станет хуже, уедем, но пока нет и понимания, куда ехать. Детям нормально, нам нормально, – неохотно отвечает одна из жительниц Новодонецкого, которой, кажется, уже не в первый раз задают подобный вопрос.

К слову, именно в это "нормально" через несколько дней прилетает три КАБа.

Порой кажется, что за последние годы война уже въелась в ДНК украинцев. То, что когда-то казалось неприемлемым риском, сегодня стало обыденностью. Люди научились различать звуки дронов, привыкли оценивать расстояние до взрыва и продолжать движение после сигнала тревоги. Будто внутренний спидометр страха откалибровали заново, под новую реальность.

С такими мыслями мы и возвращаемся на базу. Я чувствую усталость и нуждаюсь во времени, чтобы осознать то, что видела и чувствовала. Ребята, тем временем, готовятся к следующим задачам. Так, словно слово "усталость" им и вовсе неизвестно.