Если влупит дикая жара – придется ограничивать свет: Интервью с Владимиром Кудрицким

Это сокращенная версия интервью. Полную версию смотрите на нашем YouTube-канале.

– Синоптики говорят, что лето 2026 будет жарким – на пару градусов теплее нормы. Украинцы точно включат кондиционеры. Нам готовиться к жестким графикам отключений?

– Честно говоря, жара для нас сейчас – так себе новость. Наша энергосистема теперь очень зависит от погоды, потому что рабочих электростанций осталось критически мало. Поэтому как только ползет вверх температура, растет и потребление, а это сразу создает проблемы.

Как это бывает, мы уже видели в июле 2024 года. Тогда из-за затяжной жары свет выключали серьезно. И это при том, что тепловые и гидроэлектростанции уже были побиты российскими обстрелами.

В этом году ситуация тоже непростая. Многие ТЭС разрушены, они могут выдать разве что треть от того, что должны были бы, если бы были целыми. С гидроэнергетикой тоже беда: воды в реках мало, паводок слабый, да еще и сами ГЭС сильно пострадали от ракетных ударов. Короче, ни ТЭС, ни ГЭС выше головы не прыгнут. Атомка, как всегда летом, наполовину уйдет на ремонты и перезагрузку топлива.

Поэтому остается надеяться, что потребление не подскочит слишком сильно. Если влупит дикая жара и все включат кондиционеры, одного лишь импорта света из-за рубежа может не хватить. Тогда придется ограничивать потребление.

Я не говорю, что это 100% произойдет, или что нас точно ждут 16 часов без света. Все может пройти относительно мягко – например, по два часа в сутки в какие-то отдельные дни. Такой себе "лайт-вариант". Но гарантировать, что отключений вообще не будет, сегодня никто не может.

– То есть все упирается в то, что мы потребляем больше, чем производим. А можно конкретнее: чего ждать, если новых обстрелов не будет?

– Без обстрелов все будет решать погода. Если будем знать точный прогноз, скажу точнее. Например, если влупит +35°C и будет держаться недели три, то система в какой-то момент просто не стянет и свет начнут ограничивать.

Если же такой длительной жары не будет, а россияне почему-то перестанут нас атаковать (хотя в это слабо верится, вспомните хотя бы недавний тяжелый удар по Киеву), тогда есть шанс пройти лето вообще без отключений.

– Кстати, об обстрелах. 13-14 мая была большая двухдневная атака. Известно, какие последствия она имела для энергетики?

– Именно для энергосистемы каких-то катастрофических последствий не было. К сожалению, пострадали гражданские объекты, была ужасная трагедия с погибшими в Киеве и других городах. Также прилетело по нескольким предприятиям оборонки. Но свет из-за этого не лег.

Однако расслабляться не стоит. Если россияне увидят "выгодную" для них погоду, они ударят снова. Вспомните: зимой они всегда выбирают дни, когда холоднее всего, чтобы нанести максимальный ущерб. Летом так же – ждут пиковой жары.

Владимир Кудрицкий (фото: РБК-Украина)

– Официальные цифры говорят, что стране нужно 18 гигаватт, а производим мы только 11. Эти данные еще актуальны?

– Эти цифры меняются ежедневно и очень зависят от сезона. Зимой, когда было -25°C, потребление действительно могло достигать 18 гигаватт, а производили мы только 11. Дефицит был огромный, поэтому и сидели без света по 16-20 часов.

Летом все иначе. Сейчас пик потребления – ну, где-то 11 гигаватт. Но и производим мы меньше, потому что атомные блоки на ремонтах, а ТЭС и ГЭС побиты. К тому же, цифры скачут даже в течение суток. Эти 18 гигаватт, о которых когда-то упоминал президент – это вечерний максимум.

Ночью потребление может падать на 30, 40 или даже 50%. Система постоянно балансирует: потребление то растет, то падает, а генерация пытается за ним успеть. И если дефицит становится слишком большим, импорт нас уже не спасает.

– А почему импорт не спасает? Государство же покупает много электроэнергии за рубежом, но перекрыть все равно не получается. Почему так?

– Потому что зимой нам в пик нужно 18 гигаватт, а летом в жару – где-то 13. А технически завезти из Европы мы можем чуть больше 2 гигаватт. Это наш физический потолок. Поэтому сам по себе импорт такую большую дыру закрыть не способен.

– А есть вообще смысл развивать эти сети?

– Ну, если у нас есть лишние 20 лет и миллиарды евро, то смысл, наверное, есть. Мы же говорим об огромных межгосударственных линиях электропередачи на сотни километров. И строить их надо не только в Украине, но и в Европе. А там из-за очень жестких правил – экологии, согласования с местными общинами и так далее – проложить большую мощную линию почти невозможно. С Украиной в частности.

Простой пример: если в Украине "Укрэнерго" могло построить магистральную линию на 100 километров за год-два, то в Польше это может затянуться на 10 лет, а в Германии – вообще никогда.

У немцев уже десятилетиями проблема: индустриальный Юг нуждается в токе, а мощные ветровые станции стоят на Севере. Связи между ними слабые, и они ничего не могут сделать с собственной бюрократией, чтобы объединить страну в единую сеть.

Поэтому строить новые линии между Украиной и Европой точно надо, это приоритет. Но это трудно, и мяч здесь не только на нашей стороне. Хотя прогресс есть: в 2023 году мы запустили линию на Польшу "Хмельницкая АЭС – Жешув". Она стояла заброшенной еще с 1993 года. Это дало нам дополнительно почти 1000 мегаватт мощности.

Сейчас "Укрэнерго" вместе со словаками активно расширяет линию "Мукачево – Вельке Капушаны". То есть работа идет, но надо трезво понимать: это проекты на годы, быстро пропускную способность границы не увеличить.

– А как на это влияет смена власти в Венгрии? Новое правительство Петера Мадьяра – это плюс для нас? Сможем лучше развивать проекты с венграми?

– На самом деле Орбан не сильно мог влиять на перетоки электричества между Венгрией и Украиной. Любая страна, которая входит в европейскую энергосистему, в плане электричества уже не принадлежит полностью сама себе.

Орбан не может просто проснуться не с той ноги и приказать венгерскому оператору: "А ну выключите линии с Украиной!". Это невозможно.

Если отключить их, пострадает не только Украина, но и Словакия, Чехия, Польша, Румыния – поплывет вся региональная система. А это прямо запрещено правилами ENTSO-E (европейской энергосети), куда мы вступили в 2022 году.

Поэтому ни Орбан, ни тот же Фицо в Словакии не могут крутить рубильником как заблагорассудится. В Европе политиков, которые обычно мало понимают в энергетике, просто не подпускают к критической инфраструктуре. Это в Украине такое еще иногда случается, а там действует железное правило: политики принимают политические решения, а в технику не лезут, потому что "не влезай – убьет".

– Кроме самих проводов, есть еще вопрос их заполнения. Вы ранее критиковали нашего регулятора (НКРЭКУ) за то, что они искусственно держат "прайс-кэпы" (ограничение предельных цен).

Объясните на пальцах, что это значит. Получается, украинские компании просто не покупают у Европы столько света, сколько могли бы?

– Именно так. Объясню на очень простом примере. Представьте, что государство создало комиссию, которая регулирует цены на заправках, и та заявила: "Бензин в Украине не может стоить дороже 35 гривен за литр". И все. Что будет дальше?

–​​​​​​​ А на рынке в Европе он по 100 гривен.

– Так вот. Завезти его стоит дороже, чем 35 гривен. Результат – бензин на заправках просто исчезает. То же произошло и с электричеством весной, когда на улице было +15°C.

Буквально за три недели до этого правительство пафосно отчитывалось, как мы "несокрушимо и мощно" строим новую генерацию и сделаем все, чтобы люди были со светом. И тут государство принимает абсолютно идиотское решение.

– Может, во время такой тяжелой войны вообще не стоит регулировать рынок? Просто отпустить цены. Вы, конечно, сторонник свободного рынка, но есть же подводные камни... Цены могли бы взлететь до небес, и покупали бы то электричество "по 100 гривен", как тот бензин.

– А мы регулируем во время войны цены на заправках?

–​​​​​​​ Нет.

– Вот видите, война страшная, а цены на топливо не регулируем. А на картофель? У нас есть какое-то "Госкартоплерегулирование"?

– Ну, получается, картошка и бензин людей не так сильно затрагивают, а вот платежка за свет – больная тема. Поэтому Офис президента на нее и обращает внимание.

– Да как это бензин и еда не затрагивают? Мы разве не покупаем продукты, хлеб или топливо для авто? Это точно такие же критические расходы. Просто в бюджете средней украинской семьи платежка за свет занимает всего процентов 3-5.

Если вы потребляете, скажем, 100 кВт-ч и часть ночью, то платите 300-400 гривен. Это явно не самая большая статья расходов в месяц, мягко говоря.

–​​​​​​​ После 1 мая?

– Нет, она упала! В среднем процентов на 30. Этот "проклятый рынок" не привел к катастрофе. Просто стало больше солнца, потребление немного упало, и цена пошла вниз. Зато в те часы, когда ресурса действительно не хватает, спокойно заходит импорт из Европы и включаются газовые станции. А средняя цена даже меньше.

Владимир Кудрицкий (фото: РБК-Украина)

–​​​​​​​ А как эти прайс-кэпы работают в Европе? Там их вообще нет?

– Они есть, но технически они в десятки раз выше наших. Они существуют сугубо как предохранитель от дурака. Например, если трейдер заснул за компьютером, нажал носом на клавиатуру и выставил случайно цену в миллиард долларов за киловатт. Это единственная причина – застраховаться от технических сбоев, чтобы кто-то не прислал совсем дикую заявку.

– Вы часто повторяете, что у энергорынка есть еще одна огромная беда – должники. В чем там суть? Кто-то во власти прикрывает отдельные сферы, например, гостиницы или какие-то предприятия?

– Там две стороны медали: одна системная, а другая – мелкая коррупционная. Большая системная проблема в том, что в Украине есть потребители, которые годами берут электричество из сети и вообще за него не платят. И самое интересное, что это в основном государственные и коммунальные предприятия.

–​​​​​​​ Если вернуться к теме готовности к лету: есть какие-то вещи, о которых власть откровенно заговаривает зубы, когда отчитывается о "бешеном развитии"? О том же "гигаватте Зеленского", например...

– О, история о том, сколько мы построили так называемой распределенной генерации – это вообще классический пример большой лжи. В 2024 году президент торжественно пообещал стране "президентский гигаватт" мощности.

Этот гигаватт на бумаге разрезали и поручили построить пяти государственным компаниям. На сегодня эти компании не то что не выполнили план – там дай бог, чтобы процентов 15 было сделано.

–​​​​​​​ А почему так?

– Причин много, но главная – у государственных компаний на спине, на шее и на голове постоянно висят ГБР, Генпрокуратура, СБУ и все остальные правоохранители.

–​​​​​​​ Ну, разве это плохо? Это же контроль, борьба с коррупцией, разве нет?

– Нет, смотрите, как это работает в нашей реальности. Вы государственная компания, проводите официальный тендер на покупку газопоршневой станции. К вам приходят поставщики и говорят: самая низкая рыночная цена – 600 тысяч евро за мегаватт. При этом вы знаете, что частные компании как-то умудряются покупать такое же оборудование по 400 тысяч.

Тендер состоялся, все честно, но цена – 600 тысяч. Что вы будете делать? У вас за плечами стоят абсолютно коррумпированные органы, которые ищут не справедливость, а повод зажать вас в угол, чтобы потом требовать деньги или завести дело.

Какое ваше решение? Отменить тендер и объявить новый. Вы объявляете – и снова получаете те же 600 тысяч.

Потом вы собираете производителей оборудования и спрашиваете напрямую: "Почему такая цена для государства?" А они отвечают: "Потому что как только мы подписываем контракт с госструктурой, к нам приходят эти ваши "контролеры" в дорогих костюмах и с ролексами на руках. Говорят, что они из такого-то уважаемого департамента, и заявляют: "У нас тут есть некоторые вопросы по вашей компании.

Вы вот так просто выигрываете тендеры? А с кем вы работаете? Одному же тяжело работать". Ну, как в бандитских фильмах из 90-х.

Соответственно, подрядчики заранее закладывают все эти коррупционные риски и взятки в цену для государства. И ты крутишь эти тендеры по кругу, пытаясь выбить цену в 400 тысяч, которую в государственных условиях получить просто нереально.

–​​​​​​​ Хорошо, вы пришли из бизнеса и видите это так. А в Офисе президента этого не понимают?

– Ну почему же, я и в государственном секторе немало поработал. И я прекрасно помню, как на тебя открывают 50 уголовных дел абсолютно ни за что. Вот как история с теми защитными заборами вокруг подстанций, из-за которых я получил подозрение – таких пустых дел у нас было штук 50.

Даже если ты разобьешься в лепешку и захочешь что-то быстро построить, ты обязан собрать 100 подписей, пройти все бюрократические круги ада, ты не имеешь права сокращать процедуры. Это априори дольше и менее эффективно, чем когда делает частник. Поэтому государственный сектор не построил почти ничего.

А относительно частного сектора – вспомните прошлый год. Был громкий конкурс Галущенко на строительство распределенной генерации. В апреле конкурс просто взяли и остановили, потому что комиссия пошла "пить кофе". И возобновили его только в декабре. Это был первый замечательный сигнал для частных инвесторов.

А второй сигнал – это когда регулятор срезал предельные цены на рынке так, что они стали ниже себестоимости производства. Ну какой вменяемый инвестор после этого массово пойдет в нашу энергетику?

–​​​​​​​ А как сам президент на это смотрит? Он же лично обещал этот гигаватт на всю страну. Он не видит реальной картины, или ему просто приносят красивые отчеты?

– Ну, его логика, похоже, заключается в том, что этот гигаватт должен построить кто угодно, но не частные компании.

–​​​​​​​ А какие именно частные компании? Можете конкретизировать, это ДТЭК или кто-то другой?

– На самом деле сейчас о собственной генерации думают десятки компаний из совершенно разных сфер. Это аграрии, айтишники, крупные металлурги – все, у кого есть хоть какие-то свободные деньги. Начиная от МХП и заканчивая "Киевстаром". Ну и, конечно, крупные инвестиционные компании, как тот же Dragon Capital, с которыми мы сотрудничаем.

Все они готовы давать деньги в энергетику, потому что в системе огромный дефицит, а значит – будет хорошая рыночная цена на свет, которая позволит этим проектам быстро окупиться.

То есть сама экономическая модель для строительства станций в Украине есть, она рабочая. Нам не нужны никакие государственные субсидии, помощь или льготы. Нужно лишь одно – чтобы государство не мешало.

Но когда правила игры меняются каждые две недели, частный инвестор просто теряется. Где гарантия, что завтра регулятор не проснется в плохом настроении и не уменьшит тариф административно в пять раз? Как это просчитать в финансовой модели? Как под такой риск взять кредит в банке? От этого невозможно застраховаться.

–​​​​​​​ Но частный бизнес способен в конце концов перекрыть это обещание Зеленского об 1 гигаватте? Какова ситуация на сегодня, сколько реально уже сделано и сколько еще надо?

– По моим оценкам, сейчас по всей стране реально построено где-то до 700 мегаватт (это 0,7 гигаватта).

–​​​​​​​ Это потолок того, что возможно сделать?

– Да нет, это просто то, что успели запустить на данный момент. А потребность у нас – на несколько гигаватт, то есть в разы больше. Причем порядок в энергетике наступит тогда, когда каждый будет заниматься своим делом.

Вот вы можете мне объяснить, почему "Укрзализныця" вдруг должна строить газовые электростанции? Какая причина? Или почему Оперный театр должен этим заниматься? Ну что за абсурд?

Просто потому, что они государственные, и власть считает: если структура государственная, то там можно все проконтролировать или что-то на этом "прикурить". Другого логического объяснения, почему компании, которые занимаются совершенно другим бизнесом, должны разворачивать какие-то там "президентские гигаватты", я не вижу.

И почему этот гигаватт вообще должен быть "президентским"? Это сугубо работа для частного бизнеса.

Задача государства – создать прозрачные условия и просто отойти в сторону, не мешать. А частный сектор сам все придет и сделает. Но у нашей власти видение советское: государство должно все контролировать, построить само, а потом разложить полученное по нужным карманам или сумкам. Вот так оно у нас пока и работает.

–​​​​​​​ А государство сознательно пытается перегнать частный бизнес, или это просто из-за некомпетентности и таких вот регуляторов?

– И то, и другое вместе.

Владимир Кудрицкий (фото: РБК-Украина)

–​​​​​​​ То есть прямо какая-то конкуренция идет? Зеленскому вообще не говорят, что вокруг есть живой бизнес?

– Я не знаю, какой там вокруг него бизнес. Как по мне, вокруг него бизнеса вообще нет.

–​​​​​​​ Ну хорошо, вот все те компании, которые вы перечисляли: "Киевстар", другие крупные игроки...

– Ну, "Киевстар" же не ходит к Зеленскому на ежедневные брифинги рассказывать, как у них дела. У нас же как: создали кучу разных советов для поддержки предпринимателей – штук 12 или 15. Помните, то Ермак их собирал, то еще кто-то. Но дальше разговоров и красивых лозунгов дело ни разу не пошло.

Предприниматели приходят с конкретными болячками. Говорят прямо: "Нас кошмарят силовики". Как кошмарят? Приходят и говорят: "Занесите 10 процентов (или сколько там), и мы вас не будем трогать". Вот такая конкретная проблема.

Власть им отвечает: "Ой-ой-ой, как нехорошо!", и все заглушает. Через полгода собираются снова – и крутят те же нарративы, и получают те же ответы. Поэтому я думаю, что для верхушки это вообще не приоритет.

–​​​​​​​ Слушайте, но ведь власть в энергетике как бы немного провела зачистку после всех этих скандалов – "Миндичгейта", Галущенко, Ермака... Многих как бы отстранили. Это не похоже на оздоровление ситуации и движение к свободному рынку?

– Это похоже на то, что они просто немного отползли назад и перегруппировываются. Нет такого, что кто-то проснулся и подумал: "Ой, мы были неправы, воровать плохо, Миндич и Галущенко – схематозники, давайте срочно все менять". Такого и близко нет.

–​​​​​​​ А разве у них остались реальные рычаги влияния на систему?

– А куда они, по-вашему, делись?

–​​​​​​​ Ну, тот же "Энергоатом"...

– А кто там сейчас руководит? Тот же человек, который сидел там и до "Миндичгейта". Руководителя даже не пошевелили. Или возьмите энергетического регулятора. Его глава – это бывший заместитель Галущенко.

Вот недавно была новость, что НАБУ пришло с обысками к двум другим членам этой комиссии. Один из них, Ущаповский, в свое время возглавил регулятор чисто по протекции Галущенко, был его советником. Другого члена комиссии, Пушкаря, туда привел Миронюк – его в свое время Галущенко пытался силой запихнуть в руководство "Укрэнерго".

То есть смотрите: у вас в разных сверхважных структурах сидят десятки, сотни коррумпированных людей. Они все остались на своих местах. Их никто не то что не посадил – их даже с работы не выгнали! Они спокойно работают дальше.

Эти люди явно участвовали в схемах, но их не трогают. Ну как к этому относиться? Это обычный косметический ремонт, когда суть системы оставляют абсолютно той же самой.

–​​​​​​​ Ну, вы какую-то совсем мрачную картину рисуете. А есть хоть что-то позитивное, например, в подготовке к следующей зиме? Что-то такое, что делается реально хорошо и сделает нас защищенными?

– Есть, на самом деле есть. Наконец начали массово разворачивать антидроновую защиту. "Укрэнерго" начало строить эти штуки на своих подстанциях еще в 2023-2024 годах. И вот только к 2025-му до власти дошло: "О, так это же реально работает!".

И теперь эту защиту наконец делают на атомных станциях, на ТЭС, на ГЭС, на киевских и харьковских ТЭЦ, и на меньших подстанциях облэнерго.

Речь идет о серьезных бетонных накрытиях над трансформаторами. Трансформатор – это, по сути, главная штука, которая позволяет передавать ток по проводам. Врагу даже не обязательно разносить ракетами огромный машинный зал станции.

Достаточно пустить 10 дронов и разнести трансформаторы, которые стоят под открытым небом вообще без защиты. И все: генератор цел, турбина цела, но станция выдает ноль, потому что она не может протолкнуть этот ток в сеть.

Поэтому эти блоки теперь прячут в бетон. Дронами пробить машинный зал нереально, а вот разбить открытый трансформатор – легко.

– А они ракетами по этим трансформаторам не бьют, только дронами?

– А зачем тратить ракету? У вас есть "Шахед" за 50 тысяч долларов, которых россияне штампуют по 5-7 тысяч в месяц. А ракет они делают, ну, штук 200. Ракетами они бьют по более приоритетным целям. А для дешевых и массовых дронов эти трансформаторы под открытым небом – идеальная мишень. Это же очевидная логика.

– Что еще, кроме этой бетонной защиты, можно занести в плюс?

– Думаю, что теперь гораздо ответственнее подойдут к обеспечению генераторами критических объектов – котельных, больниц, канализационных станций. Речь не о больших электростанциях, а именно о дизель-генераторах.

Чтобы в случае прилета или отключения можно было сразу щелкнуть тумблером и держать систему на плаву.

В прошлые годы (в том же 2025-м) к этому отнеслись очень безответственно, куча регионов вообще не были готовы к зиме. Сейчас есть надежда, что прошедшая тяжелая зима всех наконец-то встряхнула и заставила пошевелиться.

Ведь физически этих генераторов в Украину навезли огромное количество. Но огромная часть из них просто стоит мертвым грузом: не подключенные, без масла, незаправленные.

–​​​​​​​ А почему их не подключают сразу, как только привезли?

– Потому что вся наша система государственного управления держится на красивых презентациях. Главное – отчитаться наверх, что "все сделано и выполнено", а реальную работу на местах никто не проверяет.

Управленческая вертикаль у нас очень слабая. Она, с одной стороны, спускает вниз абсолютно неадекватные задачи, а с другой – не способна принимать реальную обратную связь снизу. Точнее, система принимает только позитивные новости.

Если ты придешь и честно скажешь: "У меня тут проблема, вот это не работает", тебя сразу клеймят как неэффективного менеджера.

"Настоящий эффективный менеджер" в их понимании – это тот, кто всегда приносит отчет о выполнении плана на 103-104%, и у которого всегда все супер. Эта культура замыливания глаз начальству нам очень вредит в гражданской жизни.

И то же самое, к сожалению, мы слышим и о военной сфере – об управлении Силами обороны. От людей ждут только победных реляций. Иначе ты в этой системе просто не выживешь, поэтому все наперегонки рассказывают, как все прекрасно.

–​​​​​​​ Но ведь россияне тоже не дураки, они видят, как мы меняемся, и об этой бетонной защите их разведка точно знает. Они явно будут корректировать тактику на следующую зиму.

Раньше они выносили большую маневровую генерацию, а теперь, говорят, под прицелом может оказаться что-то поменьше –​​​​​​​ те же водоканалы, о воде сейчас часто вспоминают. Как вы видите их будущую тактику обстрелов?

– Ну смотрите: когда у них на карте было всего 15 больших и легких целей, они били исключительно по ним, потому что они были как на ладони. Теперь они, конечно, будут менять тактику. Но им станет гораздо труднее.

Потому что одно дело – попасть в открытые трансформаторы на нескольких крупных станциях, и совсем другое – пытаться поразить 700 более мелких объектов по всей стране, которые к тому же спрятаны в бетон. Даже шахедами это сделать будет значительно сложнее.

А сейчас вот в Укрэнерго были такие трансформаторы, защищенные этими бетонными сооружениями, в которые прилетало 30-40 шахедов и эти конструкции выдерживали.

То есть, россияне будут адаптировать свою тактику к новым условиям, но им будет гораздо труднее. И в этом же вся идея. Уменьшить их способность к разрушению.

Это ровно то, что произошло, кстати, в 22-23-м году зимой, когда они разрушали, разрушали, потом подвезли западную противовоздушную оборону. И в какой-то момент они выстрелили большинство ракет.

К сожалению, вот того элемента, которого у нас не будет на следующую зиму, который на самом деле является критическим, это рассредоточенная генерация. И в том числе тепловые, ну, скажем, котельные, модульные в таких городах, как Киев, их недостаточно будет следующей зимой еще. И это создаст нам большую проблему. Мы следующую зиму, если она будет холодной и будет с обстрелами, будем переживать тяжело.

–​​​​​​​ Ну, в Киеве не было блэкаута в таком понимании научном, блэкаута, когда полностью все легло, хотя россияне постоянно били по ТЭЦ-5, ТЭЦ-6.

– Ну, потому что Киев же не только от них питается, Киев питается от внешней сети. Но ведь вопрос не в этом. Даже если не было блэкаута. Вот, например, вы живете в многоэтажке в Дарницком районе.

И у вас нет источника тепла, потому что Дарницкая ТЭЦ не работает. И у вас там нет света 20 часов. Когда у вас в момент, когда у вас нет света 20 часов с точки зрения вас, как домохозяйства, вам все равно это блэкаут национальный или киевский? Или это просто отключение такое долгое, правда?

Ощущается болезненно, потому что у вас и так света нет, и так вот на микроуровне большой разницы не ощущается. Поэтому то, что в Киеве не было ну типа полного погашения города – это хорошо.

Но мы не можем сказать, что в Киеве не было проблем. Они были ужасные, на самом деле. Поэтому здесь критерием является не то, что был ли блэкаут, а критерием является то, сделали ли мы все возможное для того, чтобы последствия ударов смягчить.

–​​​​​​​ А чем именно занимается ваша частная компания?

– Если по-простому, то мы привлекаем деньги от международных финансовых организаций (например, у того же ЕБРР) и строим на них распределенную генерацию в Украине.

–​​​​​​​ Подождите, а как вам вообще дают деньги? Вы же, возможно, коррумпированный, под следствием находитесь...

– Вы знаете, оказалось, что международные финансовые структуры серьезно воспринимают далеко не каждое наше подозрение. Во-первых, у нас солидные партнеры – в частности компания Dragon Capital, которую европейские финансисты прекрасно знают.

Во-вторых, когда ГБР вручило мне подозрение и я вышел из СИЗО, один из первых моих вопросов был: "А что там с нашим кредитом от ЕБРР?". И мне ответили: "Представляешь, они ничего не остановили". Более того, даже дополнительных проверок не устраивали. Сразу сказали: "Это такая фигня, что мы на нее даже реагировать не будем".

Владимир Кудрицкий (фото: РБК-Украина)

–​​​​​​​ И какой статус у этой "фигни" сейчас?

– С меня сняли абсолютно все ограничения: сняли электронный браслет, вернули паспорта, отменили запрет выезжать из Киева. И теперь правоохранители, бедные, просто не знают, что делать дальше.

Это было классическое дело, которое я называю "авансовым" – когда человеку сначала вручают подозрение, а уже потом думают, найдутся ли какие-то доказательства.

Обычно, когда СБУ, ГБР или Нацполиция за кем-то гоняются, они потом собирают хоть какие-то зацепки – менее убедительные, более убедительные, но говорят: "Ну вот, мы думали, что это доказательство. Если суд считает иначе – ну извините, мы ушли".

В моем же случае ситуация для них куда хуже: они вообще не смогли найти ни одного доказательства, что я хоть как-то знаком с Гринкевичем, с которым мы якобы "в сговоре" взыскали в пользу "Укрэнерго" банковскую гарантию.

–​​​​​​​ А имена у инициаторов этой истории есть?

– По моей информации, инициаторов зовут Вова и Андрей. Кто эти люди – понятия не имею. Но говорят, что именно они могли давать указания силовикам.

–​​​​​​​ Один Андрей сейчас как раз в СИЗО сидит, да?

– Ну, как говорится, карма.

–​​​​​​​ А та история чем принципиально отличается от вашей?

– Тем, что там есть реальные записи и железобетонные доказательства. Есть доказательства того, как давались указания – что строить, где строить и так далее. В моем деле доказательств, что я вообще разговаривал с Гринкевичем или как-то влиял на тендер, нет в природе.

Есть только голый факт: подписали контракт, подрядчик его завалил, "Укрэнерго" взыскало с него гарантию и наказало за срыв. Все. А в том деле, которое на днях рассматривал антикоррупционный суд, есть конкретные факты отмывания денег, факты кражи этих средств из "Энергоатома" и других структур, и доказательства того, что на эти деньги профинансировали по крайней мере 72% стоимости домов.