Дебаты о реструктуризации суверенного долга Греции очень хорошо иллюстрируют близорукую экономическую политику Европы и наличие подводных политических течений. Такое мнение профессора Колумбийского Университета, лауреата Нобелевской премии Джозефа Стиглица продает vestifinance.

Стиглиц в своей статье обращается к опыту урегулирования долгового кризиса в Латинской Америке в 1980-е гг.: "Можно было собрать кредиторов, в основном крупные банки, в маленькой комнате и выбить сделку посредством уговоров или даже выкручивания рук со стороны правительств и регуляторов, стремящихся к тому, чтобы дела шли гладко. Но с появлением секьюритизации долгов кредиторов стало намного больше, и в их число теперь входят хедж-фонды и другие инвесторы, над которыми у регуляторов и правительств нет контроля".

По словам Стиглица «инновации» перевели реструктуризацию долга в ранг «кредитного события» т.е. дефолта. Уклонение от кредитного события, на котором  настаивал ЕЦБ, предлагающий «добровольную» реструктуризацию, поссорило обе стороны.

"Позиция ЕЦБ своеобразна. Можно было бы надеяться, что банки смогут справиться с риском дефолта по облигациям в своих портфелях, покупая страховку. И, если бы они купили страховку, регулятор, обеспокоенный системной стабильностью, захотел бы быть уверенным в том, что страховщик заплатит в случае потери. Однако ЕЦБ хочет, чтобы банки понесли 50% убытки от своих ценных бумаг без выплаты им страховой "выгоды"", - пишет Стиглиц.

По его мнению, есть три объяснения такой позиции ЕЦБ, ни одно из которых не говорит в его пользу: "Первое объяснение в том, что банки, на самом деле, не купили страховку, а некоторые заняли спекулятивные позиции. Второе состоит в том, что ЕЦБ знает, что финансовой системе не хватает прозрачности ‑ и знает, что инвесторы знают, что они не могут оценить влияние недобровольного дефолта, который может привести к замораживанию кредитных рынков, повторяя последствия краха "Lehman Brothers" в сентябре 2008 г. И, наконец, ЕЦБ, возможно, пытается защитить те немногие банки, которые выдали страховку".

Кроме того, по словам Нобелевского лауреата, очень мала вероятность того, что глубокая недобровольная реструктуризация будет более травмирующей, чем глубокая добровольная реструктуризация. Настаивая на добровольности реструктуризации, ЕЦБ, по мнении Стиглица, ставит интересы банков выше интересов Греции.

Единственный аргумент, который, кажется, ‑ по крайней мере, внешне - ставит на первое место общественные интересы - это то, что недобровольная реструктуризация может привести к финансовому заражению, когда крупные экономики еврозоны, такие как Италия, Испания и даже Франция столкнутся с резким и, возможно, чрезмерным ростом стоимости заимствований. Однако, если банковская система хорошо регулируется, то недобровольная реструктуризация должна меньше возмутить финансовые рынки.

По мнению Стиглица, в случае если Греция проведет недобровольную реструктуризацию, то у других также появится соблазн попробовать это. Однако, самые рискованные страны уже отрезаны от финансовых рынков, поэтому возможность панической реакции имеет ограниченные последствия.