Из-за близости к линии фронта и российской границы в Харькове пришлось искать инновационные решения, как защитить горожан от воздушных атак и при этом поддерживать нормальную жизнь города.
О том, как работает Харьковский ситуационный центр, как удалось сократить время реакции на российские обстрелы и количество тревог, сколько стоило обустройство центра – в интервью РБК-Украина рассказал директор Департамента чрезвычайных ситуаций Харьковского горсовета Богдан Гладких.
Главное:
Харьков часто ставят в пример другим украинским городам по организации городской жизни во время полномасштабной войны и защиты населения от российских атак.
Скоро будет три года, как в городе работает отдельный Ситуационный центр – подземный хаб для реагирования на любые чрезвычайные события, где работают городские службы, спасатели, полиция и так далее.
Читайте также: Расшатывать ситуацию перед зимой – неблагодарное дело: интервью с Игорем Тереховым
Как рассказал в интервью РБК-Украина руководитель центра, начальник Департамента чрезвычайных ситуаций Харьковского горсовета Богдан Гладких, это "сердце управления городом", где в режиме реального времени контролируется ситуация в Харькове.
Благодаря развитой системе видеонаблюдения и координации городские службы максимально оперативно реагируют на любой прилет по городу, при этом общее количество тревог удалось сократить почти вдвое, тем самым обеспечивая городу возможность более-менее нормально жить несмотря на близость к позициям агрессора. И конечно, таким опытом интересуются и другие украинские города, а также из-за рубежа.
Кроме того, как подчеркивает Гладких, речь идет не только о реагировании на риски и проблемы, связанные с войной – 60% всей информации, которую обрабатывает ситуационный центр, касается "обычных" проблем, вроде ДТП и аварий. Так что и после завершения войны деятельность центра останется актуальной.
– Как появилась идея создать этот ситуационный центр и как устроена его работа изнутри? Сколько служб работает под одной крышей, сколько людей?
– Идея создания этого центра принадлежит нашему харьковскому городскому голове Игорю Терехову.
Он еще, когда был первым заместителем городского головы, в 2017 году был в командировке в Соединенных Штатах Америки, в Нью-Йорке, и видел именно работу ситуационного центра службы 911.
Поэтому эта идея была еще довоенная, и планировался большой масштабный проект в городе: большое двухэтажное стеклянное здание.
Было выбрано уже даже место для его постройки, но война внесла свои коррективы, поэтому уже во время войны мы этот проект начали реализовывать.
И с помощью, в том числе, доноров и средств местного бюджета такой центр создали за четыре месяца.
Если коротко, это подземное безопасное место, в котором находятся все представители экстренных и коммунальных служб.
Это ГСЧС, это патрульная полиция, это экстренная медицинская помощь, это газовая служба, это "Укрэнерго", и непосредственно работники нашего Департамента чрезвычайных ситуаций городского совета.
Они координируют работу экстренных коммунальных служб, которые непосредственно направляют на место ликвидации последствий обстрелов наши коммунальные предприятия.
И вообще делают и аналитическую работу, и прогностическую, и координируют все эти процессы.
Среди компонентов – это наша система видеонаблюдения, наши "глаза".
Это система оповещения, которую город Харьков в 2025 году разработал и первым в Украине запустил дифференцированную систему оповещения.
Это система соответствующих датчиков, система управления движением. То есть это сердце управления городом, которое позволяет в реальном времени видеть, что происходит, как происходит.
Отдельный компонент – это наша городская диспетчерская служба 1562, где харьковчане могут обратиться с любыми вопросами. Это и вопросы коммунального характера, и вопросы оказания помощи. То есть, скажем так, единая точка входа в Харьковский городской совет.
Опять-таки в реальном времени вся эта информация у нас записывается, отображается, анализируется и принимаются соответствующие управленческие решения.
Поэтому это такой комплексный проект, который охватывает полностью систему управления городом, в первую очередь – это компонент безопасности.
– Речь идет о десятках человек, примерно, которые работают там?
– Конечно. Во-первых, работаем мы круглосуточно, посменно.
Это действительно десятки людей. Отдельно есть отдел Департамента – это наш штаб, который выезжает на место ликвидации чрезвычайных ситуаций и координирует на месте уже работу между экстренными и коммунальными службами, обеспечивает эвакуацию, переселение людей, питание.
То есть там полный пул: наши штабные автомобили со специальными световыми, звуковыми сигналами и так далее.
Сразу после попадания на место выезжает наш штаб департамента, который на месте оценивает, какие службы необходимо привлечь, и уже наш ситуационный центр привлекает наши коммунальные службы, которые находятся в оперативном подчинении департамента.
Отдельно хочу сказать, что также была разработана система цифровой радиосвязи, зашифрованная, как тоже компонент оповещения.
И она уже показала свою эффективность. Было, как минимум, восемь раз на протяжении 2025-2026 годов, когда успели наши девушки предупредить о повторной угрозе обстрела.
Успели отвести службы, людей в укрытие. И в это же место, где все находились, прилетела ракета.
– Россияне постоянно наносят эти двойные удары, когда по группе медиков, спасателей, полицейских, которые выехали на место происшествия, вскоре наносят повторный удар. Учитывая близость Харькова к линии фронта, вам все же удается с этим эффективно бороться?
– Да, я могу сказать, что в большинстве случаев да. Есть у нас трагический случай в этом году, где погиб наш сотрудник и пять работников ГСЧС.
К сожалению, хотя все действовали по инструкции, отошли на безопасное расстояние, но ракета попала в 20 метрах от них, и поэтому не осталось ни одного шанса.
Но в большинстве случаев, конечно, эта наша система оповещения – это такой очень серьезный компонент.
Потому что мы же понимаем, здесь очень тонкая грань между тем, что нужно ехать срочно спасать людей, и тем, чтобы сохранить собственную жизнь.
– Насколько вам удалось наладить дифференцированные воздушные тревоги в Харькове и сократить за счет этого общую их продолжительность?
– Городской голова Игорь Терехов поставил нам задачу оперативно реализовать этот проект. Мы за 8 месяцев построили с нуля городскую систему оповещения. Современную, цифровую, которая отвечает требованиям постановления Кабинета министров, которая имеет резервные каналы связи, резервные каналы питания, которая имеет систему прерывания трансляции радио, то есть все, что нужно.
Мы сделали так, что у нас за два года работы системы оповещения еще не было ни разу, чтобы у нас прилет был после сигнала тревоги, как это бывало до этого.
Это достигается тем, что есть прямая коммуникация непосредственно с первоисточником обнаружения средств поражения. И поэтому есть возможность заблаговременно предупредить. Это очень-очень важный момент.
И отдельно мы сделали текстовое объявление: что именно летит, это угроза прилета или управляемой авиационной бомбы, или ракетная или ударных БПЛА.
То есть человек слышит и видит, что именно происходит, и это все интегрировано с мобильным приложением "Воздушная тревога". Поэтому система показала свою эффективность.
И самый главный момент относительно дифференциации – это то, что мы вот благодаря позиции городского головы получили отдельное разрешение Генерального штаба на отделение города Харькова от Харьковской области.
Потому что мы тогда находились в полной зависимости от Харьковской областной военной администрации. И когда объявлялась, например, тревога в каком-то районе области, тревога была и в Харькове.
Вот мы благодаря этому за два года сократили общее количество тревог на 42%, не пренебрегая безопасностью. То есть это возможность работать бизнесу нормально, это возможность оказывать услуги горожанам.
То есть все для того, чтобы можно было, не рискуя жизнью, давать возможность людям жить более-менее нормально.
– Опишите первые секунды и минуты после того, как в городе есть прилет, что происходит, кто за что отвечает.
– У нас в ситуационном центре дежурят все представители служб, и мы видим по камерам сразу предварительные последствия.
И у нас автоматом направляются, например, пожарно-спасательные подразделения, полиция, экстренная медицинская помощь.
И уже на месте какая-то из служб, которая первая доезжает, передает по радиоэфиру оперативную информацию, и уже тогда дополнительно привлекаются силы, соответственно ситуации.
Или, например, наш штаб, если он первый доехал и видит, что там нужно еще кого-то дополнительно привлечь, также дает соответствующие указания центру.
Благодаря нашей системе видеонаблюдения мы время обнаружения чрезвычайной ситуации сократили до 15 секунд.
Если до ситуационного центра это было где-то 4-5 минут, пока заявители начинают звонить на экстренные телефоны, то сейчас мы в реальном времени это видим, и в 90% случаев именно ситуационный центр является заявителем по конкретному прилету и соответствующей реакции.
– А в этой координации между разными службами остались еще какие-то узкие места?
– Мы говорим о том, что мы однозначно будем развивать нашу систему видеонаблюдения, потому что все-таки, чем больше камер, и если они тем более с аналитикой, то это дает возможность как ускорить обнаружение чрезвычайной ситуации, так и оперативно скорректировать деятельность служб.
Кроме того, мы там сейчас внедряем наши системы по экологии, радиационной, химической защите. То есть ситуационный центр – это ядро, на которое можно нанизывать компоненты.
– А к управлению городскими ресурсами – в случае повреждения водоснабжения, канализации, газоснабжения, электричества и так далее – ваш центр тоже привлечен? Имею в виду, он определяет, что и где надо отключать, подключать, переподключать, перекрывать улицу и так далее?
– У нас отработаны все планы реагирования на чрезвычайные ситуации, потому что ситуационный центр является компонентом системы гражданской защиты.
И у нас отработаны эти планы реагирования, где каждое коммунальное предприятие знает, что делать, знает, как делать.
Вот, например, последние попадания по нашим ТЭЦ – мы понимаем, что нужно делать, уже все эти алгоритмы отработаны. Поэтому и удается в максимально короткие сроки локализовать и ликвидировать последствия обстрелов, потому что есть уже определенный план, как это все у нас работает.
– Очевидно, реализация этого проекта потребовала серьезных ресурсов, в частности финансовых. В какую сумму это обошлось городскому или государственному бюджету? И какая доля приходится на финансовую и техническую помощь наших западных друзей, донорских организаций?
– Как раз благодаря договоренностям нашего мэра на первом этапе, когда мы это создавали, 90% всего технического оснащения нам помог приобрести USAID, который еще тогда работал. И очень быстро, буквально на протяжении полутора месяцев, мы получили необходимое оборудование, начали устанавливать.
Еще 10% – это наши супер-камеры, которые дают возможность видеть все, что происходит по городу – это наше харьковское IT-сообщество, харьковский IT-кластер, который помог приобрести это оборудование.
А город взял на себя непосредственно все помещение, коммуникации, ремонтные работы. И у нас первичная стоимость проекта, привлеченная донорами, составляет 1,5 миллиона евро.
– Относительно небольшая сумма для такого масштабного проекта.
– Понимаете, Харьков выстраивал свою цифровую инфраструктуру много лет.
И у нас, например, собственная оптическая сеть, у нас 1200 км собственной оптики, и коммунальное предприятие является именно поставщиком интернет-провайдерских услуг.
Поэтому мы, например, ту же систему оповещения почему быстро сделали? Потому что у нас по городу есть наша оптика, и те же самые камеры, ретрансляторы связи, мы к нашей сети подключились, и все работает, не нужно очень много.
– К вам обращаются представители центральной власти, а особенно – местного самоуправления, чтобы позаимствовать ваш опыт и готовые решения?
– Городской голова Игорь Терехов на Ассоциации прифронтовых городов и общин презентовал именно наш опыт ситуационного центра.
Многие города заинтересованы, вот на днях у нас была делегация из Полтавы. В ситуационном центре Запорожья увидели наш опыт, сделали там плюс-минус такую же историю, как в Харькове.
Едут многие, и очень многие нашим опытом интересуются европейцы. И они видят, что такие центры нужно переносить под землю и что это можно сделать.
У нас была и делегация из центрального аппарата ГСЧС. Есть соответствующее видение, что это должно быть компонентом единой государственной системы гражданской защиты.
Чтобы ситуационный центр города интегрировался в общегосударственный, и в Киеве центральный аппарат видел все, что происходит по регионам.
Это абсолютно правильная и уместная мысль. Я думаю, что так и нужно, потому что, в принципе, модель и европейская, и американская сводится к тому, чтобы можно было увидеть все, что происходит в государстве на любом уровне.
– А чем будет заниматься ваш центр после завершения войны?
– 60% всей информации, которую обрабатывает ситуационный центр, не касается боевых действий. Это пожары, это ДТП, это какие-то масштабные коммунальные аварии, это люди, оказавшиеся в тяжелых жизненных обстоятельствах.
То есть это полный скрининг, мониторинг жизнедеятельности города.
Я всем говорю: не думайте, что мы займемся только войной, и боевыми действиями, и учениями.
Например, у нас горит обычная квартира в многоэтажке. В этой ситуации нужны коммунальные службы для того, чтобы отключить свет, тем же людям нужна помощь, потом навести там порядок, сделать какой-то минимальный ремонт в подъезде и так далее.
То есть все эти моменты, которые касаются непосредственно жизнедеятельности города. Поэтому это история не только об управлении городом в условиях военного положения, боевых действий, а значительно шире.