Спецоперация "Почтальон": Россия начала масштабную информационную атаку против Украины

Примерно с мая на почтовые ящики различных государственных органов начали системно поступать странные письма-обращения. В них отправители описывают какую-то резонансную историю – будь то взрывы складов в Вишневом в результате российской атаки, давление на предприятие, уничтожение АЗС в Сумской области или якобы отравление Линдси Грэма – и просят власти срочно разобраться.

В этих и других подобного рода письмах настораживает даже не столько их содержание. В обращениях от разных людей в адрес разных институций читается почти одинаковый текстовый "почерк".

После слова "ЗАЯВЛЕНИЕ" идет описание проблемы и пространный вывод о ее угрозе государству и обществу. За фразой вроде "другого способа…, кроме как обратиться к вам, у меня нет", прописана идентичная формулировка "Руководствуясь Законом Украины "Об обращениях граждан", ПРОШУ".

Далее – перечень требований к представителям власти, в частности срочно вмешаться и отреагировать. А в конце – повсюду просьба письменно сообщить о результате на указанный электронный адрес.

Для людей разного возраста, профессий, из разных областей и с абсолютно разными проблемами такая стилистическая схожесть нетипична.

К тому же в значительной части обращений имена заявителей не совпадают с именами контактных почтовых ящиков, с которых поступали письма. Заявитель, представившийся "Святославом Подленским", направил обращение с ящика под именем "Вера Савельева". С этого же ящика поступало заявление от "Станислава Карпенко". И такие аномалии повторяются.

Анализ всего массива этих писем показывает признаки скоординированной кампании. По данным РБК-Украина, эти обращения – часть российской операции против украинских госорганов и военных под шифром "Почтальон". В ней задействованы подразделения ИПСО вооруженных сил РФ, ГРУ и ФСБ.

Как работает "Почтальон": чужие имена и реальные проблемы

В отличие от привычных информационных кампаний, рассчитанных прежде всего на массовую аудиторию, в данном случае объектом "атаки" становится сама украинская государственная система.

Механика операции построена вокруг вполне легального инструмента – права гражданина обращаться в органы власти.

Закон позволяет направлять обращения в электронной форме и не требует для этого квалифицированной электронной подписи. В нем должны быть указаны имя и место жительства заявителя, суть вопроса, а также электронный адрес или другое средство связи – должным образом оформленное обращение органы государственной власти обязаны рассмотреть и предоставить на него ответ. Если же невозможно установить, кто его подал, оно считается анонимным и рассмотрению не подлежит.

Фото: Виктор Ягун (скрин видео)

Другая составляющая – сама тематика направленных заявлений. По информации РБК-Украина, российские исполнители отдельно отслеживают резонансные истории, конфликты и проблемные темы, которые уже существуют в информационном пространстве и поэтому не требуют сложной легенды. Их же и берут за основу для подготовки жалоб.

Реальный конфликт, резонансная трагедия, истории о незаконной мобилизации, коррупционный скандал, ухудшение ситуации с безопасностью в громаде – уже дают достаточно материала для правдоподобного обращения.

К реальному факту можно добавить неподтвержденные подробности или нужную интерпретацию, изменить причинно-следственную связь или сделать значительно более широкий вывод, чем позволяют исходные обстоятельства.

Бывший заместитель главы СБУ Виктор Ягун считает, что именно такой принцип – сочетание правды, преувеличений и искажений – все больше определяет современные российские информационные операции.

"Самая эффективная российская дезинформация сегодня – это далеко не всегда стопроцентная ложь. Гораздо более опасный метод – взять реальную украинскую проблему, реальный конфликт или ошибку, вырвать их из контекста, многократно масштабировать через controlled сеть и подвести аудиторию к заранее определенному выводу", – описывает изменение российской тактики информационной войны Ягун.

Зачем россиянам обращения

По информации от источников РБК-Украина, только в июне и июле российские подразделения, привлеченные к этой спецоперации, организовали рассылку более 500 таких жалоб и обращений.

Среди адресатов – Минобороны, Генеральный штаб ВСУ, Офис президента, Кабинет министров, правоохранительные и антикоррупционные органы, народные депутаты и областные администрации.

Москва пытается заставить украинские государственные органы реагировать на искусственно созданный сигнал. По словам источников РБК-Украина, российские исполнители буквально определяют своей задачей создание дополнительной бюрократической нагрузки, отвлечение административного ресурса на второстепенные задачи.

Формально правильно оформленное обращение необходимо принять, зарегистрировать, определить компетентное подразделение, при необходимости переадресовать, проверить приведенные факты, истребовать информацию и в итоге предоставить ответ.

Впрочем, это не означает, что каждое российское письмо успешно запускает этот механизм. Руководитель Центра противодействия дезинформации Андрей Коваленко подтверждает, что такие фейковые обращения действительно поступают украинским учреждениям, но оценивает эффективность этой тактики значительно более сдержанно.

"Эти фейковые запросы на ящики действительно поступают, но они, как правило, юридически неграмотно написаны. И, честно говоря, ряд из них не соответствуют ни одному законодательству, которое может обязывать на такие вещи отвечать. Поэтому в данном случае эта история является неэффективной", – говорит Коваленко.

То есть между замыслом операции и ее практическим результатом есть существенная разница. Российская сторона может рассчитывать на то, что обращение заставит государственный орган тратить ресурс, однако часть таких писем, по оценке ЦПД, может отсеиваться из-за ошибок еще до того, как способна вызвать серьезную бюрократическую реакцию.

В то же время из имеющихся у РБК-Украина материалов видно, что определенная часть рассылки все же проходит этот барьер: за июнь и июль российские исполнители получили чуть менее сотни ответов от украинских учреждений.

Одно такое письмо не приведет к параличу госорганов. Однако те обращения, которые соответствуют формальным требованиям и содержат достаточно реальных деталей, уже требуют как минимум первичной обработки. В масштабе сотен писем это потенциально оттягивает ресурс от работы с реальными обращениями граждан.

Еще одна функция таких обращений, которая также, по данным РБК-Украина, определена противником – создание искусственного общественного запроса и имитация протестного потенциала.

Условный российский Telegram-канал, обвиняющий украинские власти, относительно легко распознать как возможный инструмент пропаганды. Значительно убедительнее, когда те же или близкие тезисы якобы независимо поднимают фермер из Сумской области, пенсионер из Кировоградской области или гражданин из Львовской области – каждый со своей "личной" историей.

Фото: фейковые обращения поступают украинским учреждениям (Getty Images)

При этом задача не обязательно состоит в том, чтобы убедить конкретного чиновника, читающего заявление. Значительно важнее может быть сам факт того, что нужный России тезис попал внутрь украинской государственной системы и документооборота.

Ведь обращение может пересылаться между ведомствами, порождать дополнительные запросы или проверки и в конечном итоге получать официальный ответ. Таким образом информационный вброс переходит из плоскости "кто-то что-то написал в интернете" в плоскость реальной административной деятельности государства.

Если таких обращений десятки или сотни, возникает впечатление, что недовольство, тревога или требование вмешательства органично и одновременно формируется в разных регионах и социальных группах. Такой прием называют астротурфингом – имитацией общественной активности, которая внешне выглядит как стихийная и независимая.

По словам Ягуна, подобный принцип все чаще используется и в других российских информационных операциях. Нужный нарратив пытаются запускать не с очевидно российского ресурса, а через украиноязычные аккаунты, маскирующиеся под военных, местных жителей, региональные паблики или независимые медиа. Так создается иллюзия, что информация возникла внутри Украины, а российская пропаганда ее якобы только "цитирует".

"Российское информационное противоборство становится менее заметно "российским", значительно более технологичным и намного лучше приспособленным к внутренним украинским дискуссиям. Задача противника – не заставить украинца поверить российскому пропагандисту. Задача – сделать так, чтобы нужный Кремлю нарратив украинец услышал от человека или ресурса, которому он склонен доверять, а желательно – чтобы потом сам начал его распространять. Именно в этом сегодня заключается одна из главных опасностей российских ИПСО", – объясняет Ягун.

В "Почтальоне" эта логика переносится из соцсетей в официальную коммуникацию с государством: носителем нужного России тезиса становится уже не фейковый украинский аккаунт, а якобы реальный украинский заявитель.

Отдельная мишень – украинские военные

Отдельный массив обращений в рамках "Почтальона" касается украинских Сил обороны. Тематика таких заявлений во многом совпадает с традиционными российскими нарративами: коррупция и присвоение денег или имущества, переданного военным волонтерами, потеря подразделениями ВСУ позиций или контроля над отдельными территориями, ненадлежащее отношение к подчиненным, нарушение прав военнослужащих, высокий уровень смертности и заболеваемости среди личного состава. Часть заявлений касалась незаконной мобилизации и военных, пропавших без вести.

Такие обращения могут иметь не только информационный, но и вполне практический эффект – становиться поводом для проверок или расследований в отношении воинских частей и их командования.

По данным источников РБК-Украина, российская сторона в своей внутренней отчетности связывала отдельные такие обращения с началом проверок в отношении украинских командиров. Независимо подтвердить эту причинную связь не удалось.

Кроме того, по информации издания, враг отдельно определил 17 украинских подразделений с высоким морально-психологическим состоянием и сконцентрировал усилия на дискредитации их командования. Среди них – подразделения Сухопутных войск, ДШВ, Сил беспилотных систем, ВМС, Нацгвардии, а также один из штурмовых полков.

"Россияне находят воинскую часть с высоким моральным духом, эффективными командирами и боевыми успехами, и начинают против нее работать. Для этого они ищут персональные данные военнослужащих из этой части или их родственников, если найти их не удается – используют фейковые документы – и направляют жалобы в правоохранительные органы: ГБР, ВСП, прокуратуру, Службу безопасности и т.д.", – описывает Павленко.

Если мишенью становится конкретное подразделение, даже безрезультатная проверка означает дополнительные запросы, документы, объяснения и потраченное время. Одновременно сами обвинения и проверки могут создавать дополнительное напряжение внутри части и влиять на доверие к командованию. Для российских ИПСО это особенно выгодное сочетание: психологический эффект накладывается на административный.

Фото: Илья Павленко (РБК-Украина)

Схема способна давать противнику результат даже тогда, когда первичное обвинение не подтвердилось и оказалось вымышленным. В российской военной терминологии это называют отвлечением ресурсов на "негодный объект", говорит Павленко.

"Факта нарушения, описанного в заявлении, могло вообще не быть, но в воинскую часть все равно приходят с проверкой. Таким образом достигается поставленная цель: подразделение отвлекается от основной деятельности, а его командование дискредитируют. Иногда во время таких проверок могут найти реальный случай нарушения, пусть даже иной, чем был описан в жалобе, но это все потом используют в информационной работе", – объясняет экс-заместитель начальника ГУР.

Если же обращение все-таки запускает реакцию, может возникать своеобразный замкнутый цикл: российская сторона создает повод для проверки, украинская система реагирует на него, а результат этой реакции может стать новым сырьем для следующей информационной кампании.

Отвлекать ресурс Сил обороны россияне пытаются не только через жалобы и проверки. В одном из писем, с которым ознакомилось РБК-Украина, автор – якобы украинский гражданин – сообщает координаты расположения российских войск на временно оккупированной территории и предлагает использовать эту информацию.

Имя заявителя не совпадает с именем, указанным в учетной записи электронной почты, с которой поступило письмо. Более того, по данным источников РБК-Украина, указанные в письме координаты были фейковыми – российских военных там не было.

В этом случае цель уже не в том, чтобы заставить государственный орган готовить письменный ответ или запустить проверку в подразделении. Украинская сторона получает якобы разведывательный сигнал, который нужно оценить, проверить и сопоставить с другими источниками.

Даже если ложные данные будут отсеяны, на их верификацию уже потрачено время и ресурс. Если же ложный сигнал не распознают вовремя, в худшем случае это может привести к расходованию дополнительных сил или даже средств поражения на цель, которой по указанным координатам нет.

Павленко говорит, что противник может использовать и персональные данные реальных жителей оккупированных территорий, в частности информацию из баз, которые оказались в распоряжении российских структур. От имени таких людей могут также передавать фейковые сообщения в украинские чат-боты и каналы, предназначенные для сбора информации о передвижении или расположении противника.

"Таким образом они отвлекают наши ресурсы. Ведь сначала нужно оценить полученную информацию, передать ее, выехать на позицию, подготовиться, произвести выстрел и покинуть место. И если наши силы потратят время и средства на ложную цель, противник может в это время действовать по реальным объектам. Это также отдельное направление работы российских военных подразделений информационно-психологических операций", – говорит экс-заместитель начальника ГУР.

Что россиянам дают ответы — и как перекрыть этот канал

Для российских исполнителей важна не только количество отправленных обращений, но и реакции на них. Учитывая, что далеко не каждое обращение получает ответ, их учет может быть для российских исполнителей способом понять, где их кампания срабатывает, а где – нет.

Российская сторона может фактически зондировать реакцию украинского госаппарата: кто обрабатывает тот или иной тип обращений, куда их переадресовывают, какие органы реагируют, какие темы вызывают реакцию и какие жалобы способны запустить служебную проверку.

По словам источников издания, враг планирует увеличивать количество обращений именно в те учреждения, которые уже реагировали на предыдущие письма. Это дает основания считать, что официальный ответ для исполнителей операции – не побочный результат, а один из показателей того, что конкретный сценарий сработал.

Система таких операций работает циклично, объясняет Павленко. Исполнители отчитываются о проведенном мероприятии и прилагают подтверждающие материалы: само обращение, полученный ответ, информацию о начале проверки или ее результате.

Фото: Илья Павленко (РБК-Украина)

Если после сфабрикованной жалобы в воинскую часть приходит проверка, а по ее итогам, например, принимается дисциплинарное решение в отношении командира, это уже можно представить как успешный результат операции. После этого метод рекомендуют продолжать или масштабировать.

Впрочем, именно эта зависимость от реакции украинской стороны указывает и на слабое место "Почтальона". Чтобы схема сработала, государственный орган должен хотя бы на первом этапе принять заявителя за реального человека. Именно поэтому один из простейших механизмов противодействия, по словам Павленко – дополнительная проверка личности заявителя в случаях, когда обращение вызывает подозрение.

Например, государственный орган может связаться с человеком по указанному номеру телефона и подтвердить, действительно ли он подавал обращение. Если владелец номера впервые слышит о таком письме, это уже сигнал, что обращение может быть ненастоящим и требует иного алгоритма проверки.

Параллельным решением могло бы стать усиление защиты персональных данных, более быстрый обмен информацией о взломанных базах между правоохранительными органами, а также большая информационная осторожность самих граждан, особенно родственников военнослужащих.

По словам Павленко, в перспективе можно было бы рассмотреть дополнительную идентификацию заявителя, например через "Дію", BankID или другой защищенный инструмент.

Подобный механизм работает для электронных петиций: для их создания или поддержки пользователь проходит электронную идентификацию через государственную систему ID.GOV.UA. Это не лишает гражданина права на петицию, но усложняет использование чужой личности.

"Человек мог бы проходить идентификацию при оформлении запроса или обращения: прошел – получил ответ, не прошел – ответ не предоставляется. Таким образом можно выбить у противника базу для проведения таких цикличных операций. Сейчас эти операции продолжаются, и, насколько известно, их план расписан до конца года", – говорит экс-заместитель начальника ГУР.

Право человека без лишних барьеров обращаться к государству – одна из базовых гражданских свобод. Чрезмерное усложнение процедуры может ударить прежде всего по реальным гражданам.

Сейчас Россия фактически пытается использовать открытость украинского государства как его уязвимость. Поэтому задача заключается не в отказе от открытой системы обращений, а в повышении достоверности идентификации там, где цена ошибки высока.

Вопросы – ответы (FAQ):

– Что такое операция "Почтальон"?

– Это российская операция, в рамках которой от имени якобы украинских граждан в государственные органы и силовые структуры направляют сфабрикованные обращения и жалобы. По данным РБК-Украина, в ней задействованы российские подразделения ИПСО, разведка и ФСБ.

– Как россияне создают фейковых заявителей?

– Они могут использовать реальные персональные данные украинцев или конструировать правдоподобные личности на их основе. Для самих обращений часто берут реальные конфликты, трагедии или другие резонансные истории, добавляя к ним нужные России обвинения и интерпретации.

– Зачем России массово отправлять такие обращения?

– Одна из целей – создать дополнительную нагрузку на украинские учреждения и заставить их реагировать на искусственно созданные сигналы. Другая – имитировать общественное недовольство и заводить нужные России тезисы непосредственно в украинский документооборот.

– Почему отдельной мишенью стали украинские военные?

– Российская сторона пытается использовать жалобы против воинских частей и их командования, рассчитывая, в частности, на проверки и дополнительную административную нагрузку. В российских материалах отдельно фигурировали 17 украинских подразделений с высоким морально-психологическим состоянием.

– Насколько эта схема эффективна?

– Далеко не каждое письмо срабатывает. В ЦПД говорят, что значительная часть таких обращений юридически неграмотна, однако за июнь и июль российские исполнители все же получили чуть менее сотни ответов от украинских учреждений.

– Зачем россияне отслеживают ответы украинских учреждений?

– Ответ показывает, что конкретный сценарий смог пройти через государственную систему. По данным источников РБК-Украина, российские исполнители планируют увеличивать количество обращений в учреждения, которые уже реагировали на предыдущие письма.

– Как можно противодействовать "Почтальону"?

– Один из вариантов – дополнительно проверять личность автора подозрительного обращения, а в перспективе использовать защищенную электронную идентификацию. В то же время такие механизмы не должны создавать чрезмерных барьеров для реальных граждан, обращающихся к государству.