Ситуация в Черном море ужасная, из-за войны могли погибнуть 100 тысяч дельфинов, – биолог

Фото: как война убивает дельфинов в Черном и Азовском морях (инфографика РБК-Украина)

– Какая сейчас ситуация с дельфинами в акватории Черного моря?

– Только за последние 55 дней мы зафиксировали 71 погибшего дельфина на территории Национального парка. И это только те животные, которых море вынесло на берег.

Ситуация в Черном море просто ужасная. Общее количество погибших дельфинов, по нашим оценкам, уже 20 тысяч только за первое полугодие 2026-го, а за период полномасштабного вторжения – более 100 тысяч.

95% тел тонет. И даже из тех 5%, которых выбрасывает на побережье, удается обнаруживать лишь незначительную часть. Поэтому фиксация погибших дельфинов – это гонка со временем.

Если пограничники на территории нацпарка, либо военные, либо ученые нацпарка не успевают задокументировать труп на побережье утром или в течение дня, данные могут быть утеряны для статистики.

Фото: Иван Русев 4,5 года исследует влияние войны на дельфинов (инфографика РБК-Украина)

– Есть ли у ученых понимание, что конкретно убивает дельфинов?

– Конечно, я профессионально исследую этот вопрос уже 4,5 года. Мы располагаем данными о выбросах и результатах лабораторных исследований, проведенных за рубежом в рамках уголовного производства по экоциду по статье 441.

Хотя я не могу разглашать детали следствия, уже сейчас очевидно: война оказывает катастрофическое влияние на китообразных, и они массово гибнут.

– От чего сегодня больше всего страдают китообразные?

– Прежде всего от работы военных сонаров. В начале полномасштабного вторжения оккупанты создали колоссальную шумовую нагрузку на Черное море, особенно в северо-западной его части, которую захватили уже за первые две недели. Враг активно использовал сонары на субмаринах и надводных лодках, что оказало разрушительное воздействие на морскую фауну.

В феврале, когда враг начал оккупацию, дельфинов в этой зоне еще не было – они зимовали у берегов Крыма, Грузии или Турции. Однако ближе к концу марта, когда началась миграция, животные массово попали в зону действия вражеских сонарных систем и начали гибнуть.

Работа этого оборудования полностью разрушает эхолокационную систему и навигационные способности дельфина. Животное фактически становится "слепым": теряет способность слышать и ориентироваться в пространстве.

– Почему разрушенная эхолокация фактически обрекает дельфина на смерть?

– Кроме того, что дельфин теряет способность жить в стае – он становится асоциальным. Самое главное то, что он не может охотиться: из-за разрушенной эхолокации он не способен найти рыбу, а это для него единственный способ питания. Тогда организм начинает использовать внутренние жировые запасы.

У дельфинов много жира, в котором за годы накопились токсичные соединения из-за загрязнения Черного моря. Истощенный дельфин начинает потреблять этот жир, фактически отравляя себя накопившимися химикатами. Это не только ведет к прямой гибели, но и критически угнетает иммунную систему.

Когда иммунитет слабеет, активизируются морбилливирусы – типичные инфекции китообразных, которые в нормальном состоянии не являются смертельными. Это каскадный механизм: первопричиной является удар сонара, а далее запускаются химическое отравление и инфекции.

Фото: Доктор биологических наук Иван Русев (инфографика РБК-Украина)

– Насколько опасными для дельфинов являются взрывы и морские мины?

– Собственно, вторым фактором, который вредит дельфинам, являются бомбардировки. Особенно ощутимо это было во время деоккупации острова Змеиный и освобождения так называемых "вышек Бойко" в первой половине 2022-го. Тогда было много обстрелов. Эти взрывы очень сильно влияли на дельфинов.

Вода – это среда, которая проводит звук значительно лучше воздуха, поэтому взрывная волна действует на животное в разы мощнее. Из-за взрывной волны дельфин мгновенно выскакивает на поверхность. У него во время слишком быстрого подъема с глубины возникает так называемая кессонная болезнь.

Из-за резкого изменения давления азот в крови начинает стремительно выделяться, разрывая капилляры. Животное страдает от невероятной боли, и от такого воздействия у дельфина может случиться даже инфаркт миокарда.

Еще одним фактором являются водные мины. Их в большом количестве разбросали оккупанты в начале полномасштабного вторжения; наши силы также вынуждены были минировать море для защиты побережья.

Эти мины периодически выбрасывает на территорию нашего нацпарка – мы нашли уже 19 единиц. Когда такая мина детонирует, то убивает все живое вокруг, включая людей и дельфинов.

Кроме того, наши коллеги из Румынии находили дельфинов с ожогами от фосфорных мин: фосфор горит даже под водой и наносит животным смертельные повреждения.

Сейчас ситуация еще усложняется активным применением водных дронов. Их использует как враг, так и наши военные, особенно в боевых действиях в районе Кинбурнской косы, Тендровской косы и острова Джарылгач. Там также гибнут дельфины, а со временем сильные штормы выбрасывают их на берега нашего Нацпарка.

– Кроме физических повреждений от взрывов, насколько критична проблема химического загрязнения моря?

– Безусловно, на дельфинов сильно влияет химическое загрязнение. Оно началось еще с российских кораблей, в частности затопленного крейсера "Москва", который был нашпигован опасными химическими соединениями. Но еще более мощный удар мы получили после аварии на Каховской ГЭС.

Тогда в море попало около 10 тысяч тонн горюче-смазочных материалов, тяжелых металлов и хлорорганических соединений. Все это через Днепровско-Бугский лиман вынесло в акваторию Черного моря, где эти ядовитые вещества осели на дне.

Также накопилось много мазута после аварии двух российских танкеров в Керченском проливе (в результате аварии 15 декабря 2024 года от 4 до 8,5 тысяч тонн мазута попали в открытое море, – Ред.). Кроме того, есть нефтяное загрязнение вследствие подрывов подсанкционных барж.

Добавилась серьезная нагрузка от разливов подсолнечного масла под Одессой и в акватории Черноморска в апреле этого года – тогда десятки тысяч тонн продукта попали в воду, что негативно повлияло на биоценозы Черного моря.

А поскольку дельфины находятся на вершине пищевой цепочки, они получают наибольшую дозу токсинов. Такой колоссальной химической нагрузки популяции китообразных не знали никогда.

Почему мы фиксируем так много случаев, а другие – нет? Мы – единственный нацпарк на огромном участке Азово-Черноморского побережья Украины (около 2700 километров), который не находится в оккупации.

Мы имеем возможность выходить на побережье и работать буквально с первых дней полномасштабного вторжения. Поэтому собираем эту информацию, и она служит реальными доказательствами влияния войны на окружающую среду.

Фото: Иван Русев во время фиксации фактов гибели дельфинов (Getty Images)

– Нашли ли ученые методы, которые могут уменьшить негативное влияние на дельфинов?

– К сожалению, эффективных решений пока не существует. Еще в первый год войны наш нацпарк подал предложения в Минприроды: как только мы победим, необходимо создать большой морской резерват.

Дельфинам необходимо обеспечить надлежащие условия, ведь даже до войны они страдали от масштабного браконьерства – они массово гибли из-за большого количества сетей для вылова камбалы-калкана.

Мы предлагаем создать морской резерват, который охватывал бы акваторию вокруг острова Змеиный. Это позволило бы животным, приплывающим сюда в марте и остающимся до октября, спокойно размножаться и питаться. Это даст шанс на восстановление популяции до довоенного уровня, хотя на это уйдет 30-50 лет.

Также мы разработали предложения по созданию реабилитационного центра для дельфинов. В Украине действуют одни из крупнейших в Европе дельфинариев, где животных часто содержат в незаконных условиях. Их можно вызволять юридическими методами, но для этого нужен центр, где дельфинов можно передержать и подготовить к выпуску в дикую природу.

К сожалению, мы сталкиваемся с конфликтом интересов: Одесская областная администрация тормозит создание резервата, потому что имеет свои планы на пересыпь, где мы хотим обустроить реабилитационный центр.

Несмотря на это, я верю в нашу победу. Но самое главное сейчас – фиксировать масштабы катастрофы. Если мы не задокументируем каждую гибель, потом скажут, что "влияния войны нет". На самом деле оно невероятно: никогда в истории Черного моря нагрузка на этих уникальных животных, занесенных в Красный список Международного союза охраны природы, не была такой катастрофической.

Иллюстративное фото: Химическое загрязнение может распространиться на все Черное море (Getty Images)

– Какими будут последствия? Дельфины перестанут к нам приплывать?

– На фоне деградации популяции дельфины становятся осмотрительнее. Сейчас у нас есть свидетельства от коллег из Болгарии, Румынии и Турции: животные массово уплывают из зоны боевых действий. В тех акваториях их сейчас больше, чем обычно в этот период. Они пытаются выжить, однако общая численность популяции остается низкой.

Главная опасность состоит в том, что мощное химическое загрязнение может распространиться вплоть до Босфорского пролива, то есть по всему Черному морю. Риски чрезвычайно высоки: мы можем потерять уникальную экосистему. Без дельфинов Черное море перестанет быть "живым", оно начнет деградировать, и жизнь в нем будет угасать.

Фото: Иван Русев о последствиях от войны для всего Черного моря (инфографика РБК-Украина)

– Собранные вами данные в дальнейшем можно будет использовать для взыскания репараций?

– Да, мы постоянно находимся на связи со Специализированной экологической прокуратурой, которая открыла уголовное производство еще 27 февраля 2022 года. Мы систематически передаем им доказательства, они назначают соответствующие экспертизы.

Наша цель – доказать факт преступного влияния российской агрессии сначала в украинских судах, а со временем – в международных инстанциях. Это необходимо для получения репараций, которые позволят нам проводить мероприятия по восстановлению и защите популяции дельфинов.

– Кроме дельфинов, кто еще больше всего страдает в Черном море из-за войны?

– Очень уязвимы осетровые рыбы. К сожалению, когда море выбрасывает их на берег, собрать доказательства сложно: на нашем побережье обитает много хищников – шакалы, лисы, барсуки, енотовидные собаки, которые очень быстро "убирают" следы.

Осетровые для них – легкая добыча, поэтому они исчезают первыми. Однако мы фиксируем остатки, которые удается найти, и понимаем, что влияние на эти виды – критическое.

Также серьезно страдают обитатели нашей лиманной зоны (парк охватывает 13 лиманов). Взрывы ракет, в частности "Искандеров", и падения "Шахедов" имеют разрушительные последствия для птиц. У нас есть задокументированные случаи, когда после прилетов ракет гибли тысячи птиц.

Особенно больно наблюдать за ситуацией с розовыми фламинго. Эти птицы поселились в нашем парке буквально перед началом полномасштабного вторжения. В 2023 году у нас был успешный сезон – появилось 200 птенцов, 18 из которых нам удалось закольцевать, и мы даже располагаем данными о местах их зимовки.

Однако в 2024 и 2025 годах птицы не смогли гнездиться. Из-за мощного шума и постоянных пролетов "Шахедов" они пугаются, бросают гнезда и яйца, которые сразу же разоряют чайки.

В этом году мы снова фиксируем попытки гнездования – наблюдаем за ними, но грохот войны снова может привести к разрушению колоний. Сейчас мы стараемся не появляться в тех местах, чтобы лишний раз не тревожить птиц.

В общем, война оказывает колоссальное давление как на гнездовых, так и на мигрирующих птиц. Мы собираем данные, которые позволят оценить реальное падение численности видов. Через наш парк проходит путь миграции птиц из Африки в тундру: "Тузловские лиманы" для них – это критически важная экосистема с уникальной соленостью и специфическим кормом.

Если из-за войны птицы пугаются, вынуждены менять маршрут и теряют энергию – они просто не долетают до мест гнездования. Это приводит к понижению репродуктивности и общему сокращению популяций.

Война – катастрофа для людей, нашей культуры и дикой природы. Мы прилагаем все усилия, чтобы зафиксировать эти доказательства и представить их в международных судах, чтобы наказать агрессора за совершенное.