Как РЭБ может противодействовать массированным атакам: интервью CEO Kvertus

– Расскажите, как работают системы РЭБ и РЭР.

– Стоит отметить, что у современной войны очень много составляющих. Подавляющее большинство людей привыкло думать, что война – это солдаты, которые бегут вперед и куда-то стреляют, летят самолеты, сбрасывают какие-то бомбы. И это представление о войне очень долго подкреплялось различными фильмами.

Для того чтобы активно воевать, нужно иметь "глаза" и "уши", то есть смотреть куда-то вглубь территории и понимать, что там происходит, как там работает логистика, где какие позиции находятся, как враг где-то окапывается, где-то готовится, какие пункты разворачивает и так далее.

В данном случае очень важно строить свою защиту относительно планов врага к наступлению, ведь мы защищаем свою территорию. И вот в этой истории как раз приходят нам на помощь РЭБ и РЭР.

Радиоэлектронная разведка, или РЭР – это "глаза" для специалистов. Она показывает абсолютно все типы сигналов, которые поступают на нашу сторону со стороны врага. Это можно сравнить с цифрами из фильма "Матрица".

Что-то вроде этих падающих цифр и представляют собой поступающие сигналы, которые дают нам понимание, что есть в эфире. А по типологии этих сигналов специалисты уже определяют, что это: цифровые рации, Wi-Fi-роутеры, летящий дрон, едущий наземный роботизированный комплекс (НРК), какая-то базовая станция, ретранслятор или РЛС.

То есть радиоэлектронная разведка позволяет расшифровать сигнал и понять, что мы видим и что мы слышим. Это прежде всего то, что важно при построении своей защиты.

Говоря о дронах, РЭР позволяет обнаруживать и типологизировать БПЛА, находящиеся на том или ином отрезке боевого соприкосновения, и понимать, каким образом выстраивать защиту.

Из практики войны мы видим, что на разных участках фронта актуальны разные дроны. И имея разветвленную систему радиоэлектронной разведки, мы можем понять, что именно для конкретного отрезка на сегодняшний день актуально и какие средства радиоэлектронной борьбы нужно установить и использовать на этих участках.

Также радиоэлектронная разведка позволяет получать информацию не только из прифронтовой зоны, но и из ближнего тыла на 50-100 километров. Также нельзя не упомянуть средства РЭР в глубине Украины – они позволяют выявлять и фиксировать маршруты залетающих глубже дронов.

Фото: украинские средства РЭБ и РЭБ "следят" за вражескими дронами (пресс-служба компании)

В частности, речь идет о дронах-разведчиках и "Шахедах", которые на сегодняшний день преимущественно летают, поддерживая связь в mesh-сетях. Если коротко, то mesh-сеть – это последовательная цепочка из дронов-ретрансляторов, которые образуют в небе между собой устойчивую связь, потому что там нет радиопомех.

Такие средства РЭР, как "Азимут" от "Квертус", позволяют видеть и записывать маршруты, по которым передвигаются "Шахеды". На основе таких многодневных, многомесячных записей мы уже можем отслеживать типичные маршруты пролета этих дронов, понимать, как они перемещаются, и, соответственно, где лучше выставлять для них помехи.

До 2022 года у всех было представление, что радиоэлектронная борьба – это такие огромные комплексы с 15-метровыми огромными антеннами. Я, кстати, служил офицером-психологом в батальоне радиоэлектронной борьбы и имею представление, как они раньше выглядели, как на них работали.

Но надо отметить, что раньше средства РЭБ были направлены в первую очередь на то, чтобы прервать связь и коммуникации между подразделениями врага. Но сейчас, на 5-й год войны, мы видим, что средства РЭБ у нас в первую очередь направлены на борьбу с дронами.

То есть сегодня РЭБ помогает выстроить качественную защиту, потому что FPV-дроны на сегодняшний день стали геймчейнджером на фронте. Это очень дешевое и точное оружие.

Новые средства радиоэлектронной борьбы – это устройства и целые экосистемы, предназначенные для того, чтобы бороться с дронами, коммуникацией и вражескими радиолокационными станциями. Также средства радиоэлектронной борьбы влияют на ракеты, в том числе на баллистические.

– Как средства РЭБ следят за дронами, которые пытаются атаковать украинский тыл?

– Опыт последних лет показал, что наиболее эффективно работает многослойная система. Для того чтобы эффективно выявлять вражеские цели в небе, нужны средства радиоэлектронной разведки, которые фиксируют все, что излучает любые волны.

Потому что те же "Шахеды" в mesh-сетях тоже излучают волны. Но есть часть дронов, которая летит по инерциальной системе и вообще ничего не излучает. Так же и ракеты. Для них нужны радиолокационные станции. Они, проще говоря, работают по методу Доплера, отправляя волну.

Волна отражается от объекта, возвращается назад, и таким образом по изменению положения физического тела в пространстве мы можем наблюдать на карте, на контроллере, как перемещается это физическое тело.

Плюс к этому в Украине уже создана разветвленная система аудиодатчиков и видеокамер высокого разрешения на определенных участках территории с соответствующим радиогоризонтом и ландшафтом, и на соответствующих маршрутах. Вся эта информация стекается в одну единую систему ситуационной осведомленности и попадает на карту.

Фото: средства РЭР помогают составлять карты полета дронов (пресс-служба компании)

Многие подписаны на различные телеграм-каналы, которые помогают ориентироваться, где и что летит. Важно понимать, что такие каналы берут информацию как раз из систем ситуационной осведомленности и транслируют ее в эфир, чтобы люди могли подготовиться к возможным угрозам и пойти в бомбоубежище.

– Как средства РЭБ могут "приземлять" вражеские дроны, атакующие Украину?

– Во-первых, нужно разделить способы воздействия на дроны. Условно, я бы все методы воздействия разделил на аналоговые технологии и смарт-технологии. Сегодня аналоговые технологии позволяют перекрывать фиксированные частоты, и они более актуальны именно для фронта, для защиты солдата, машины, окопа, позиции — это технология белого шума, она действует в радиусе 50-70 метров, и не более.

Что касается смарт-РЭБ, то они обычно воздействуют на каналы связи, каналы передачи информации и каналы соединения со спутником.

Радиоразведка обнаруживает те частоты, которые эти дроны используют, а средства радиоэлектронной борьбы эффективно обезвреживают дроны на этих частотах. Однако, если мы говорим, например, о "Шахедах", есть значительная часть дронов, которые летят, ориентируясь исключительно на сигналы спутника.

У них на борту, в верхней части дрона, находится очень мощная CRPA-антенна. На сегодняшний день она уже преимущественно 16-канальная. И эту антенну просто заглушить невозможно. То есть она настолько технологически и конструктивно сделана удачно и размещена таким образом, что с земли на нее воздействовать практически нельзя.

Таким образом, с земли практически невозможно "задавить" связь между дроном и спутником. Но на такой случай у нас уже есть средства, которые совершают, так сказать, кибератаку на такую антенну и делают невозможной ее работу. Такая кибератака не глушит возможность сигнала "ходить" между спутником и дроном, но она все же делает невозможной, в принципе, коммуникацию. И в таком случае дроны локационно теряются.

С другой стороны, если нам удается повлиять на mesh-сеть, и дроны теряют связь с оператором, то такие "подавленные" БПЛА переходят в аварийный режим. Они могут падать, приземляться или заходить на определенную траекторию в режиме ожидания на большой круг, либо "рисуют" восьмерки в небе в режиме ожидания связи. Определенная часть начинает лететь на условный нулевой меридиан в поиске связи и, выходя из-под воздействия РЭБ, возвращается обратно к маршруту.

Фото: успешная работа РЭБ – это дополнительное время для мобильных огневых групп (пресс-служба компании)

Мы не говорим, что РЭБ – это волшебное оружие, которое может каким-то невидимым способом сбивать дроны. Все зависит очень сильно от совокупности факторов: на каком участке дрон обнаружен, какие радиогоризонты, какие ландшафты, какие препятствия.

Вообще, сегодня основная задача РЭБ – это дополнительное время для того, чтобы мобильные огневые группы или группы с дронами-перехватчиками могли их физически уничтожить. Чем раньше мы обнаруживаем дрон, тем больше шансов у нас его обезвредить. И именно поэтому нужно расширять систему мониторинга, само обнаружение как средствами радиоэлектронной разведки, так и другими существующими доступными частями этой системы.

Сейчас существует специальный план, в котором есть приоритетные точки, и постепенно территория Украины насыщается всем оборудованием, образуя разветвленную мониторинговую систему.

– Как средства РЭБ могут выводить из строя ракеты? И могут ли они "влиять" на баллистику?

– Начну с главного – да, РЭБ может влиять на баллистику. Если мы говорим о ракетах вообще и о баллистике в частности, то здесь воздействие может быть исключительно на связь со спутником и на геолокацию.

Все ракеты координируют свою точность с помощью спутника. В целом средства радиоэлектронной разведки ракеты не видят, потому что ракеты летят по заданному маршруту. Ракеты видят радиолокационные станции и передают информацию в систему ситуационной осведомленности.

Если мы говорим о воздействии на ракеты, то очень мало средств РЭБ на сегодняшний день могут что-то предложить в этом противодействии, но в Украине есть пара производителей, которые создают действительно качественные помехи ракетам в виде так называемых кибератак.

Есть подтвержденная информация, что один из таких производителей уже оказывал влияние на баллистические ракеты, что помешало им попасть в цель. Но, к сожалению, в противодействии ракетам РЭБ не является критическим и определяющим фактором.

– Давайте поговорим об экспорте. Есть ли интерес к вашей продукции со стороны мировых рынков?

– Экспорт вооружения – это в целом уже очень мифическая тема, потому что с одной стороны все его хотят, с другой стороны его ни у кого нет.

В нашей компании мы считаем, что экспорт критически необходим Украине и партнерам Украины. Почему? Потому что для того, чтобы технологии развивались, они должны иметь ресурс. Возможности государства заказывать и покупать оборудование украинских производителей достаточно ограничены.

Возможность производить вооружение и боевую технику у производителей на сегодняшний день превышает 60 млрд гривен, а Украина закупает на 20–25 млрд гривен. Поэтому мы понимаем, что очень много потенциала просто остается неиспользованным.

Это напрямую отражается и на налогах, и на притоке валюты в Украину, и на возможностях частных компаний масштабироваться, развиваться, вкладывать в технологии и предлагать принципиально новые решения, которые могли бы менять ход войны.

Кроме того, я, много общаясь за границей на различных форумах, слышу от наших партнеров простой вопрос: партнеры очень много помогают Украине, но почему Украина не помогает партнерам своими технологиями?

Надо понимать, что у мировых гигантов оборонной промышленности очень сильный инженерный состав, очень много ученых, очень много возможностей внедрять технологии, испытывать их в лабораториях и так далее. И любую технологию, которую сегодня предлагает Украина, они на самом деле могут очень быстро воспроизвести, потому что у них есть масса ресурсов.

Тем не менее, чего они не могут воспроизвести на сегодняшний день, так это боевого опыта и опыта использования. На сегодняшний день это единственное конкурентное преимущество украинских компаний, которое актуально до тех пор, пока в Украине идет война. Как только война остановится, это конкурентное преимущество исчезнет.

Мы уже более двух лет работаем на зарубежном рынке для того, чтобы создать себе имя и репутацию, подтвердить свою экспертность, свой опыт. И у нас есть коммуникация на самых высоких уровнях с несколькими странами, которые, в принципе, находятся в режиме ожидания того, как мы сможем этот экспорт реализовать.

Важно добавить, что большинство компаний, которые думают об экспорте, будут очень разочарованы, когда они попробуют выйти на международные рынки. Там очень жесткая конкуренция, которая очень часто переходит границы и перерастает в черную конкуренцию, в различные манипуляции, потому что это рынок с очень многими нулями. Там, где большие деньги, там всегда очень жесткая конкуренция.

Нужно подходить к вопросу экспорта очень ответственно, очень сознательно. И компании, которые хотели бы выйти на этот рынок, должны сначала задать себе вопрос и ответить: а точно ли я туда хочу? И начать как минимум со службы внутреннего экспортного контроля. Но экспорт сегодня – это возможность получить легальное качественное топливо в виде ресурсов для всего ОПК Украины.

– Дайте прогноз: какими будут средства РЭБ и РЭР в ближайшие 1-2 года, как изменится война?

– Мы постепенно переходим из ручного режима в автоматизированный. Это первая тенденция. И более того, следующая часть этой тенденции – это искусственный интеллект. Уже сегодня отдельные компании дают нам определенные решения, которые автоматизируют сбор информации, акцентируют внимание на скоплении людей, техники, радиосигналов и так далее.

Фото: будущее РЭБ – это создание сплошных сетей по всей стране (пресс-служба компании)

То есть уже существует то "око", которое все видит, на все реагирует, как в футуристических фильмах, когда тотальный контроль обеспечивается машинным зрением.

Учитывая эту тенденцию, общая защита от воздушных угроз будет обеспечиваться более глобально, с помощью экосистем. Также один из важных вызовов – это очень быстро реагировать на новые возникающие угрозы. Мы видим, что технологии постоянно меняются. Были одни дроны, стали другие. Миграция по частотам, миграция по протоколам, другие прошивки, другая связь и прочее.

Это постоянная такая гонка, без начала и без конца. Конечно, нам в этом помогает то, что Украина технологически сильнее, и технологии, которые придумывает Украина, прогрессивнее тех, что делает враг. Но у врага больше ресурсов, чтобы быстро скопировать эти решения и запустить массово у себя. Поэтому нам нужно быть собранными для того, чтобы защищать и свою интеллектуальную собственность, и, соответственно, свою страну.