Имеем ли мы право на радость во время войны? Как вернуться к жизни "здесь и сейчас", если кажется, что это "не ко времени"? Почему в Украине становится все больше одиноких людей? Ответы - в интервью РБК-Украина с доктором психологических наук Ириной Губеладзе.
Главное:
Многие украинцы сейчас вынужденно поставили жизнь на паузу. В условиях полномасштабной войны и неопределенности мы научились беречь не только ресурсы, но и эмоции. Люди уверены, что элементарные радости и даже новые отношения - сейчас "не ко времени". Так формируется опасная привычка, которая может стать образом жизни - жить "когда-то", "после войны", "после блэкаутов", "когда все закончится".
О том, как вовремя распознать синдром отложенной жизни, почему он стал распространенным во время полномасштабной войны, как он связан с депрессией и как помочь себе вернуться к полноценной жизни здесь и сейчас - в эксклюзивном интервью РБК-Украина рассказала доктор психологических наук, и.о. заместителя директора Института социальной и политической психологии НАПН Украины, академический директор магистерской программы "Социальная психология" Киевской школы экономики Ирина Губеладзе.
– Что такое синдром отложенной жизни: расстройство, способ мышления или защитная реакция психики?
– Это не является психическим расстройством - его нет в Международном классификаторе психических расстройств.
Однако такое состояние может быть одним из сопутствующих признаков, сопровождающих другие психические расстройства, например депрессию. Его корректнее назвать адаптивно-дезадаптивным механизмом приспособления человека к ситуации неопределенности и дискомфорта.
Ключевым здесь является то, что человеку некомфортно в том месте и моменте жизни, где он находится. И это не обязательно связано с войной или другими кризисными событиями. И в мирные времена некоторым людям свойственно откладывать жизнь на "когда-то".
Речь идет о людях, в сознании которых сформировался определенный сценарий, какой должна быть их идеальная или правильная жизнь, по каким стандартам они хотели бы жить. И пока не сформируются предпосылки для реализации этого сценария, человек "выжидает" - вместо того, чтобы жить здесь и сейчас. Многим из нас знакомы высказывания: "вот как закончу университет", "найду хорошую работу", "выйду замуж", "заработаю нужную сумму денег" и т.д.
– Вы упомянули, что это состояние может быть признаком депрессии. А можно еще несколько слов об этом?
– Да, этот синдром может быть одним из признаков депрессивного расстройства. Но здесь надо рассматривать проблему комплексно. Чтобы врач-психиатр диагностировал депрессию, должны быть и другие ее признаки - не только этот.
С другой стороны, если речь идет о краткосрочных проявлениях синдрома отложенной жизни, это может быть адаптивным механизмом, когда психика пытается сохранить энергию.
– Увеличилась ли частота синдрома отложенной жизни у украинцев во время полномасштабной войны?
– Очевидно, что она увеличивается, потому что многие люди фактически поставили свою жизнь на паузу - сознательно или бессознательно. У нас довольно распространенными стали утверждения вроде "это сейчас не ко времени" - так люди избегают общественного осуждения.
В то же время в противовес такой позиции распространены и утверждения вроде "когда, как не сейчас", "другого раза уже может не быть".
Война и экзистенциальная угроза фактически обнажили переживания людей относительно своего будущего и его возможности вообще. Поэтому многие люди, наоборот, решаются на действия, которые долго откладывали.
Кто-то пытается плюс-минус успешно бороться с синдромом отложенной жизни, преодолевать его и позволять себе моменты радости. Мы говорим сейчас не о чрезмерных, порой неуместных развлечениях, а, как минимум, о построении своей жизни и инвестировании в свое развитие. То есть речь идет об определенных действиях человека, которые подкрепляют насыщенность его жизни здесь и сейчас.
Но, к сожалению, возросло количество людей, которые перешли в режим ожидания.
– Как "отложенная жизнь" связана с чувством вины? Например, у людей, которые находятся в безопасных местах, в то время как другие воюют, переживают тяжелые потери, остаются жить в прифронтовых городах и селах.
– Это тесно связанные явления. Есть такое понятие, как вина выжившего. Это явление сопровождается комплексом различных эмоциональных реакций, в частности убеждением, что нельзя наслаждаться жизнью, делать что-то приятное для себя, пока другие люди страдают и находятся в опасности.
Такие переживания сопровождаются внутренним конфликтом между потребностью жить дальше и чувством несправедливости и вины, что именно тебе выпало быть в безопасности.
Человек может как бы "замораживать" свои желания и эмоции, откладывать жизнь на потом - до завершения войны, до возвращения близких, до лучших времен.
На самом же деле возвращение к жизни здесь и сейчас - это не предательство, а способ поддержать себя и свою страну. Ведь восстановление, созидание, любовь и радость - это тоже формы сопротивления и вклад в общую устойчивость.
– Есть ли риск, что привычка откладывать жизнь на потом останется надолго, даже после завершения войны?
– Да, этот риск действительно существует. Если не признать это состояние и не работать с ним сознательно, привычка откладывать жизнь на потом может закрепиться как образ мышления и даже образ жизни.
Во время войны многие люди живут в режиме постоянного ожидания - "вот закончится война, тогда я...". Этот механизм когда-то помогал выжить в условиях неопределенности, но после завершения войны он может препятствовать возвращению к полноценной жизни, планированию, ощущению радости и безопасности.
– Что может помочь? Может ли человек помочь себе сам? Как начать жить сейчас, если мозг постоянно ищет безопасный момент - "после войны, после блэкаута, после финансовых трудностей, после Нового года"?
– Начать жить "сейчас" - непросто, когда реальность полна тревогой и неопределенностью. Мозг пытается нас защитить, откладывая жизнь "на потом", когда "станет безопаснее". Но жизнь не вернется в один момент - она постепенно начинается тогда, когда мы позволяем себе присутствовать в ней.
Важно возвращать себе право на жизнь сейчас, позволять себе маленькие радости, ставить краткосрочные цели и искать поддержку - у близких, в сообществах, у специалистов. Это - тоже часть послевоенного восстановления.
И да, человек может помочь себе сам - если признает, что его "отложенная жизнь" является не слабостью, а способом адаптации, который можно постепенно заменить на более жизнеутверждающий. При этом важно не ругать и не обвинять себя. Стоит просто признать, что во время войны, а иногда и в мирные времена, многие бессознательно откладывают жизнь "на потом".
Когда проблема признана, с ней уже можно работать. И шаги для ее преодоления могут быть достаточно простыми, иногда даже без помощи специалиста.
Как мы уже говорили, главная причина синдрома отложенной жизни - неопределенность и неудовлетворенность жизнью. Неопределенность сегодня обусловлена войной, и добавить определенности в общую реальность мы не можем. Но можем вернуть немного стабильности в свою личную жизнь - через простые, бытовые, понятные вещи.
Помогает практика малых шагов и конкретность. Стоит планировать жизнь не на год или пять, а хотя бы на неделю или день. Ставить не глобальные цели, а выполнять маленькие ежедневные действия - прогулка, общение, забота о себе, ощущение тепла, света, вкуса.
Маленькие шаги напоминают мозгу, что безопасность существует, даже если она фрагментарна.
Это правило малых шагов полезно не только при синдроме отложенной жизни, но и в преодолении депрессивных состояний или прокрастинации. Когда человек делает маленький шаг и видит результат, в организме вырабатывается дофамин - нейромедиатор достижений. Этот "гормон удовольствия" создает ощущение радости и подкрепляет желание двигаться дальше.
Это было несложно, однако человек достиг хоть и маленького, но успеха. И такими маленькими шагами человек преодолевает путь к решению проблемы.
Полезно также возвращать себе контроль над тем, что под силу: день, рутина, общение, обучение, участие в сообществе. Это формирует ощущение стабильности даже в турбулентном мире.
Очень важно общение. Пребывание рядом с людьми, которые ведут активную, конструктивную жизнь, постепенно "затягивает" и нас. Через взаимодействие с такими людьми мы заряжаемся их энергией, и это помогает выйти из состояния застылости.
Эффективными являются практики благодарности. Они возвращают в настоящий момент и помогают принять свою жизнь такой, какая она есть. Возможно, она не идеальна, но благодарность позволяет увидеть, что даже сейчас есть вещи, за которые можно сказать "спасибо". Фокусируясь на этих маленьких моментах - "паутинках", из которых состоит наша реальность, - мы начинаем замечать, что рядом много хорошего и поддерживающего.
Следующим шагом становится разрешение себе на радость. Это не обязательно должно быть путешествие или большие перемены - достаточно прогулки в парке, вкусного кофе, разговора с близкими. Главное - позволить себе остановиться и почувствовать удовольствие от момента, не думая о том, что "еще столько всего не сделано" или "в мире продолжается беда".
Однако все описанное - сознательная практика, которую нужно планировать и реализовывать регулярно. Недостаточно просто проснуться однажды утром и сказать себе: "Все, начинаю жить по-новому".
Стоит помнить: психика человека имеет прежде всего защитный механизм, направленный на избежание опасности. Это эволюционная стратегия выживания. Но, в отличие от животных, человек имеет сознание и способен контролировать и корректировать этот процесс. Если не уделять этому внимания, мозг "по умолчанию" фокусируется на угрозах и неприятностях.
Однако способность замечать позитив - это навык, который можно развивать. Он часто формируется в детстве через примеры родителей: если они видели мир как безопасный и дружелюбный, ребенок перенимает такой взгляд. Но даже если этого опыта не было, мировосприятие можно изменить самостоятельно.
Одна из самых эффективных практик - дневник позитивных моментов. Каждый вечер перед сном можно записать, что сегодня принесло радость или вызвало улыбку, а также свои маленькие достижения. Со временем такая практика помогает мозгу чаще замечать хорошее. И тогда человек начинает видеть, что мир - не такой уж и жестокий или враждебный. В нем есть много хорошего, просто мы не всегда обращаем на это внимание.
– То есть если очень хочется сделать в квартире хотя бы небольшой ремонт или приобрести новую мебель, то не стоит откладывать это на неопределенное время, аргументируя, что "в дом может быть прилет"?
– Да, надо сделать хотя бы что-то небольшое - косметический ремонт, перестановку в квартире, покупку нового предмета мебели. И не только для комфорта, а потому что это помогает психике справиться с напряжением.
Во-первых, человек перефокусирует внимание с тревожных мыслей на конкретные, понятные задачи - выбор обоев, краски, мебели. Это дает заряд энергии и выброс дофамина - "гормона достижений". Появляется ожидание положительного результата: дома будет красиво, уютно, "по-новому".
Во-вторых, любая активность, особенно физическая, стабилизирует состояние в периоды неопределенности. Иногда полезно сделать, например, генеральную уборку. Не для чистоты, а для стабилизации психоэмоционального состояния. Когда человек моет плитку, вытирает пыль или раскладывает вещи, он как бы возвращает себе контроль: вот это я могу изменить, это зависит от меня. В ванной или на кухне наступает порядок - и это уже маленький, но реальный кусочек определенности посреди хаоса.
Так же и с ремонтом. Когда внешний мир нестабилен, ремонт может стать историей, которую человек контролирует. Это пространство, где можно планировать, принимать решения, видеть результат и радоваться ему. И даже такие, на первый взгляд, мелочи - это способ восстановить внутреннее равновесие и почувствовать, что жизнь продолжается.
Жизнь не начинается "после чего-то". Она - здесь и сейчас, в каждой мелочи, которую мы позволяем себе прожить.
– А если человек не в состоянии справиться самостоятельно, несмотря на все старания и установки? Когда нужно обращаться к специалистам?
– Если нет ощутимого эффекта от самостоятельной работы в течение месяца, то стоит обратиться к специалисту - психологу или психотерапевту.
Или же если человек знает, что ему сложно организовать свою жизнь, он не очень хорошо владеет навыками самоорганизации, тоже стоит обратиться за помощью и не медлить, не ждать условно этот месяц.
Прекрасно работают доказательные методы психотерапии, в том числе и когнитивно-поведенческая психотерапия, хотя не только она. Специалисты могут применять и другие, вспомогательные методы.
– Не могут ли соцсети быть причиной синдрома отложенной жизни, когда люди смотрят, как живут другие, вместо того, чтобы строить свою жизнь? Или же дистанционная работа, когда люди никогда не видели своих коллег в офлайне, а жизнь будто проходит мимо них?
– Безусловно, эти факторы влияют, но надо понимать, что и соцсети, и дистанционный формат работы и общения - это наша реальность. Мы никуда от этого не денемся.
В то же время есть явление, которое в психологии называется эскапизмом, то есть речь идет об избегании, бегстве от реальности. Если человеку некомфортно в его реальной жизни, он убегает в соцсети - в иллюзию идеальной жизни.
Когда-то это были сериалы, когда люди сидели у экранов, "проживая" жизнь киногероев.
Есть люди, которые, например, увлекаются футболом и эмоционально убегают, погружаются в трансляцию матча вместо того, чтобы яркие эмоции получать в своей жизни.
В соцсетях люди наблюдают за чужой жизнью или даже конструируют в собственном аккаунте модель своей, но другой жизни, которой нет в реальности. Это, опять же, о неприятии реальности, в которой человеку сейчас некомфортно.
– Сейчас есть много одиноких людей разного возраста. Они вроде и понимают, что время идет, жизнь проходит, но при этом в ежедневной суете, а особенно - на фоне войны откладывают на потом личную жизнь, не создают семьи. Есть ли риск, что одиноких людей со временем у нас будет становиться больше?
– Да, есть риск, что количество одиноких людей будет возрастать. Но это не только следствие войны - это часть глобальной тенденции. Во всем мире люди все чаще ставят свободу, самореализацию и психологический комфорт выше традиционных ролей и обязательств.
Общество изменилось. Те функции, которые когда-то были присущи мужчине и женщине, теперь распределены более гибко. Люди научились удовлетворять многие потребности самостоятельно. И поэтому все чаще перед людьми встает вопрос: а зачем мне отношения, если я могу справиться сам?
Это порождает новые вызовы. С одной стороны - свобода и выбор. С другой - риск эмоциональной изоляции, когда человек не чувствует необходимости никого подпускать близко.
В контексте полномасштабной войны этот процесс только усилился. Мы живем в состоянии истощения. Организм стремится сохранить энергию. А любые отношения - это всегда энергозатратная история: они требуют заботы, внимания, открытости.
Поэтому сейчас многие подсознательно выбирают "режим энергосбережения": не начинают новых отношений, эмоционально дистанцируются или ставят на паузу личную жизнь - до лучших времен.
Если это временное состояние - это нормально, это форма психологической самозащиты. Но если одиночество длится годами, и человек перестает хоть что-то чувствовать - это уже эмоциональное онемение, когда не хочется ничего и никого.
В таком случае важно не обвинять себя, а обратиться за профессиональной помощью. Потому что часто за отказом от близости стоит не осознанный выбор, а эмоциональная травма, усталость или замороженность чувств.
– У нас есть поколение миллениалов, которые с детства пережили много потрясений. Кто-то еще застал распад СССР, потом были сложные 1990-е годы, далее - революции, кризисы, война, пандемия. Этому поколению и свойственно откладывать жизнь на потом, среди этих людей как раз и есть немало одиноких. Можно ли говорить о том, что есть группы риска по формированию синдрома отложенной жизни - по возрасту, принадлежности к определенному поколению?
– Да, можно говорить о группах риска по формированию указанного синдрома, и поколение миллениалов действительно среди них. Эти люди выросли в условиях постоянной нестабильности. Это поколение привыкло жить с мыслью: "сейчас трудно, но когда-то, потом будет лучше". И эта установка часто передавалась им от родителей, для которых выживание было главным смыслом.
Тогда дети слышали: "потерпи", "сейчас не время", "пока что нет возможности". Так формировался сценарий жизни "на потом", в котором слово "хочу" заменялось словом "надо".
Со временем кто-то из этого сценария "вырос" и выбрал жить здесь и сейчас. А кто-то остался в нем - с внутренним убеждением, что сперва нужно "дождаться лучших времен".
Ирония в том, что поколение их детей часто имеет противоположную проблему. Миллениалы, которые в детстве ничего не имели, захотели дать своим детям все - и опередили их желания. Как следствие, дети выросли без опыта мечтать, стремиться, ждать.
Они имеют все, но не испытывают радости ни от чего-то достигнутого, ни от ожидания. Они не знают, где они хотят учиться и хотят ли учиться вообще. Они не определились с тем, что им интересно, с кем они хотят строить отношения, нужны ли им отношения.
У такой молодежи часто есть проблемы с трудоустройством по этой же причине - они не знают, чего хотят. Им просто ничего не интересно.
Сегодня эти молодые люди, не зная, чего хотят, ищут хоть какие-то эмоции - даже разрушительные.
В то же время у этого поколения есть и большой ресурс. Это поколение уже выросло на соцсетях, на современных трендах, поэтому их восприятие реальности более динамично. Оно гораздо гибче, чем предыдущие. Молодые люди привыкли к быстрым изменениям, и даже в периоды кризисов стремятся жить "здесь и сейчас".
– А что можно посоветовать старшему поколению? Особенно пожилым людям, ведь в любом возрасте жизнь продолжается?
– Старшему поколению прежде всего стоит начать с честности перед собой - признать, что жизнь не нужно откладывать, даже если кажется, что "уже поздно" или "нет смысла".
Следующий шаг - планировать хотя бы что-то маленькое, но для себя. Не для детей или внуков, а именно для себя: новую книгу, встречу с друзьями, цветы на подоконнике, короткую поездку.
Когда я работаю в своей практике с такими людьми, наибольшее удивление вызывают простые вопросы: "А чего вы хотите?", "Что вам приносит удовольствие?". Большинство людей от этих вопросов теряются - они десятилетиями жили для других, и уже не помнят, что имели когда-то собственные желания.
Часто самыми первыми пунктами люди называют то, что, по сути, навязано обществом, что передавалось через поколения, а сейчас транслируется через соцсети: квартиру, машину, путешествия.
Но если посмотреть глубже, то оказывается, что для счастья нужно совсем немного - что-то обыденное, простое, то, что можно сделать уже сегодня. Иногда достаточно просто позволить себе снова хотеть.
– Сейчас в нашей стране есть эмоционально очень уязвимая категория людей - внутренне перемещенные лица. В то же время есть много людей, которые отказываются эвакуироваться из опасных регионов, особенно это люди старших возрастных групп. Можно ли с этим что-то сделать?
– Для любого человека связь с домом имеет огромное значение - это часть его идентичности, корни, место силы. Особенно трудно покидать дом людям старшего возраста, которые прожили там большую часть жизни. Их эмоциональная связь с местом часто сильнее страха опасности. Они могут мыслить категориями: "я уже свое прожил", "лучше дома, чем где-либо".
Поэтому даже когда угрожает опасность, решение остаться для них кажется более естественным, чем переезд.
Любой переезд - это дискомфорт, даже в мирное время. А вынужденное переселение, когда человек не готов и не хочет этого делать, - это мощный стресс. Ведь речь идет не только о смене жилья, но и о потере привычного мира, разрушении социальных связей и необходимости строить все заново.
Люди старшего возраста переживают переезды тяжелее. В то же время и многие молодые люди отказываются выезжать из опасных регионов, не вывозят оттуда детей.
Весомым фактором является финансовый вопрос. Люди фактически уезжают в неизвестность. Сложности усугубляются неопределенностью: будет ли работа, жилье, деньги, новое окружение? Для многих это слишком большая ответственность и эмоциональная нагрузка.
В некоторых случаях отказ от эвакуации может быть бессознательным способом избегания ответственности за новую жизнь, которую придется заново выстраивать.
В определенной степени это может быть проявлением инфантилизма, то есть нежелания брать на себя ответственность. Ведь человек осознает, что новая жизнь на новом месте потребует от него значительных усилий, в том числе и эмоциональных.
Изменится все - школа или детсад для детей, работа, встанет вопрос обустройства жилья, поиска друзей и знакомых. Фактически человеку нужно выстраивать свое пространство с нуля.
Есть люди, которые уже несколько раз пережили вынужденное переселение - и каждый раз это травма, которая накапливается. Поэтому главное, что можно сделать для таких людей, - это дать им ощущение безопасности, принятия и поддержки, не давить, не обвинять, а помогать шаг за шагом адаптироваться к новому пространству.
– Склонны ли внутренне перемещенные лица обращаться за помощью к психологам?
– Люди реагируют по-разному, но сейчас есть много программ поддержки - как для внутренне перемещенных лиц, так и для тех, кто выехал за границу.
Интересно, что исследования показывают: среди людей, которые находятся в безопасных условиях за пределами Украины, признаки посттравматического стрессового расстройства наблюдаются довольно часто - по этому показателю они занимают второе место после военных.
Речь идет не о самом диагнозе, а о признаках травматического опыта - это результат длительной неопределенности, потери прежней жизни, чувства "оторванности" и отсутствия понимания, куда двигаться дальше.
Заставлять человека обратиться к психологу невозможно - это внутреннее решение, к которому человек должен "созреть". Но хорошо, что все больше людей таки доходят до этого шага.
И чем быстрее человек примет реальность, а именно: возвращение домой может произойти не скоро или уже не в той форме, какой он дом помнит, - тем легче ему будет выйти из состояния неопределенности и начать строить новую стабильность.
Многие внутренне перемещенные лица живут "на чемоданах", ведь убеждены, что переезд из дома - временный. Однако такое состояние - это постоянное ожидание, которое истощает. Поэтому важно переключиться на другое: "Мы живем здесь. Мы обустраиваемся. Мы действуем сейчас".
Не стоит ставить жизнь на паузу из-за вынужденного переезда - ее нужно проживать, день за днем возвращая себе ощущение контроля и смысла.
– Если подытожить: что наихудшее может произойти, если человек так и не выйдет из этого состояния - синдрома отложенной жизни?
– Хуже всего - если ожидание "лучших времен" превратится в образ жизни. Человек как будто замирает - перестает замечать моменты радости, не принимает решений, не планирует будущее.
Длительное пребывание в таком состоянии может привести к эмоциональному истощению, апатии, а впоследствии - и к развитию депрессивных расстройств. В таких случаях уже нужна не только психологическая поддержка, но и помощь врача-психиатра.