ПТСР, потеря зрения и терапия с собаками. Как защитники учатся заново жить после травм
Когда военный не спит по ночам из-за ПТСР, потерял зрение, или после ранения уже не может делать то, что мог раньше, медицинских протоколов иногда мало. Тогда на помощь приходит эмоциональное восстановление, которое военные проходят в реабилитационном центре МВД Украины "Пуща Водица". Как украинские воины осваивают жизнь заново, что побудило военного Сергея все же пойти на лечение, как психолог с нарушением зрения помогает пациентам по принципу "равный - равному" и почему иногда собаки, с которыми можно поиграть, лучше лекарств – в репортаже РБК-Украина.
Главное:
- Творчество как лекарство: музыка и пение помогают бойцам бороться со стрессом, а для кого-то гитара – способ обрести внутреннее спокойствие.
- Принцип "равный – равному": с военными, которые потеряли зрение, работает незрячий психолог. Это снимает барьеры и дает надежду, что полноценная жизнь возможна.
- Четвероногие терапевты: общение с собаками снижает уровень гормона стресса. Животные помогают ветеранам выйти из самоизоляции.
- Семейная адаптация: реабилитацию часто проходят вместе с семьями. Дети учатся понимать состояние родителей через специальные игры, что укрепляет связь в семье.
- Важность обучения. Военных с потерей зрения учат бытовым вещам: от ориентации в пространстве до застилания постели.
Музыкотерапия и "звезды на небе". История Сергея Красовского
Сергей Красовский ушел на фронт в первый же день полномасштабного вторжения. Не колебался совсем – знал, что должен защитить родного ребенка и семью. До большой войны Сергей работал на шахте, привыкал к тяжелому физическому труду, но 2022 год, говорит он, все изменил. Во время контрнаступления на Херсонщине он получил ранения средней тяжести – пострадали рука и живот.
"Сам до войны я был максимально оптимистичным человеком. Война изменила мое настроение на фоне ПТСР. Начались постоянные проблемы со здоровьем, со сном, с психикой. Сначала я вообще ничего об этом не знал, а когда состояние обострилось, обратился к врачам", – рассказывает Сергей РБК-Украина.
Решение обратиться за помощью он принял не сразу. Вместе с женой Сергей уже 15 лет, и именно она стала свидетелем того, как война "настигает" его во сне, стала обращать на это внимание. Она и настояла, чтобы обратился к специалистам.
"Она меня знает очень хорошо. Она видела, как я просыпался... Не хочу рассказывать обо всех нюансах. Просто наступила такая точка, когда я понял: могу натворить что-то безвозвратно. Поэтому решил обратиться к специалистам. Сейчас работаю с врачами и психологом", – делится он.
Кроме душевных ран, напоминают о себе и физические: рука немеет при нагрузках, болит спина – сказывается шахтерское прошлое. Однако в реабилитационном центре Сергей нашел неожиданное лекарство – музыку. Петь он любил всегда, но на войне желание петь почти исчезло.
В реабилитационном центре, куда его направили, проходят занятия музыкой и пением– сюда специально приезжает профессиональный преподаватель гитары.
"Желания такого изначально не было. Но когда меня направили сюда на реабилитацию, я только-только приехал, стоял на ресепшене. Выбегает женщина, говорит: "У нас тут мероприятие, будет музыка, можно будет попеть". Ну, я вышел и спел. Теперь мне нравится, что здесь есть музыкотерапия - она действительно помогает лечению", – говорит Сергей.
Поет мужчина не ради выступлений, а для себя, хотя послушать его иногда приходят и друзья других пациентов. Процесс выглядит как творческий тандем: Сергей предлагает песню, а опытный музыкант подхватывает ее на лету. Впрочем, чтобы песня "пошла", нужно особое состояние.
"Я сюда не петь приехал, здесь есть свои процедуры. Пою, когда есть возможность. Не всегда хочется, даже самому. Бывает, это зависит от настроения или здоровья. Когда сильные головные боли или появляется тревожность, я петь не могу. Но здесь сошлись звезды на небе", – объясняет защитник.
Музыка Сергея отвлекает, но он очень скучает по дому. Его семья осталась в Кривом Роге, и из-за службы и лечения они не виделись уже более трех месяцев. Сейчас его главная задача – восстановить спокойствие и вернуться к родным тем же оптимистом, каким он был до войны.
Творчество как лекарство. Кому и как помогают в центре реабилитации
Медицинский реабилитационный центр МВД Украины "Пуща Водица" работает после масштабной реконструкции около трех лет.
Основной профиль – физическое и психологическое восстановление защитников, а еще – пока редкое для Украины направление: адаптация людей, которые частично или полностью потеряли зрение. Таким военным помогают заново ориентироваться в пространстве и быть самостоятельными, насколько это возможно.
"Наши направления – физическая и медицинская реабилитация, помощь физического терапевта, психолога и многих других специалистов.Мы работаем с минно-взрывными травмами, лечим людей с утраченными конечностями, с потерей зрения. Также пациенты проходят важный этап после протезной подготовки", – говорит начальник реабилитационного центра Юлия Шведенко РБК-Украина.
Кроме основных путей, для реабилитации здесь используют и различные дополнительные методы – как можно больше всего, что поможет военным улучшить их состояние. Здесь можно и попеть, и прогуляться по территории с собаками. Незрячие даже высаживали деревья. Потом приезжали через некоторое время, возвращались к своим деревьям и проверяли, как они выросли.
В Центре есть спортзал, где проходят занятия с профессиональными реабилитологами. Вскоре откроют новый зал для концертов и творчества. Хотят, чтобы у защитников была возможность играть не только на гитаре, но и на других музыкальных инструментах. Главный врач признается: ребята на реабилитации очень мечтают о бассейне. Она надеется, что со временем и эту идею удастся реализовать.
"Мы добавляем творческие и социальные методы. Но самое главное - адаптируем всю семью. У нас есть возможность находиться вместе с родными. Мы даже одеваем повязки на глаза детям: они так играют и начинают понимать, в каком состоянии находится их отец или мать", – рассказывает она.
В заведении постоянно присутствует мультидисциплинарная команда (врачи разных специализаций – ред.) и решает, как действовать пошагово и чья помощь понадобится тому или иному военному.
Результаты такой работы часто выглядят как маленькие победы. Юлия вспоминает пациента Михаила из ГСЧС, который приехал в центр уже в третий раз вместе с женой. Несмотря на тяжелые нарушения речи, сейчас он начинает говорить.
"Вижу результат наших пациентов, горжусь этой работой и персоналом. Несмотря на эмоциональное истощение, на выгорание и собственные проблемы в эти тяжелые периоды, люди остаются рядом с пациентом. Для нас это большая ответственность", – заключает Юлия Шведенко.
"Бывает надежда до последнего, что супертехнологии восстановят зрение"
Большую часть работы занимают сложные случаи. Среди них много защитников, которые потеряли зрение полностью или частично. В реабилитационном центре работает незрячий психолог. Так здесь реализуют принцип "равный - равному". Когда специалист, который консультирует, сам фактически находится в такой же ситуации, что и военные.
Такой подход помогает быстрее наладить контакт, откровеннее говорить о сложных переживаниях и формирует ощущение, что восстановление возможно и очень реально.
В помещение, где военные проходят физическую реабилитацию, в сопровождении коллеги заходит психолог Алексей Диденко. Он работает здесь больше года. Сравнительно недавно мужчина закончил магистратуру – учился на психолога. Сам удивился, что найти работу удалось довольно быстро – всего за пару недель.
"Иногда думаю, хотелось бы больше времени на отдых. Но я рад, что могу помогать сейчас военным. Поэтому и стал психологом – чтобы помогать людям, которые переживают душевные страдания, и чтобы при этом вдохновить человека, дать надежду, что можно жить дальше", – рассказывает специалист.
Зрение у Сергея стало ухудшаться, когда тот еще был ребенком. Но на тот момент все еще мог много читать, любил учиться. Левым глазом видел достаточно хорошо и делал все, как зрячий.
Хуже стало, когда становился старше. Когда был подростком, зрение упало существенно. Сергей уже не мог читать, как раньше, но еще ходил без трости. Перевелся из одной специализированной школы с "незначительными" проблемами зрения в другую, где учились уже те, кто не видит совсем. Но даже после этого ему удалось получить высшее образование – сперва стал бакалавром, а потом магистром.
Профессия психолога, говорит Сергей, вряд ли когда-то будет автоматизирована искусственным интеллектом: "Не представляю себе робота, который бы смог установить такой контакт, который можно построить между человеком и человеком".
Сейчас военные обращаются к нему со многими вопросами. Чаще всего это проблемы со сном, хронический стресс, общая усталость от службы. Когда приходят незрячие, контакт со специалистом может быть более тесный, чем с полностью зрячим специалистом.
"Как правило, они уже прогоревали свою потерю. Больше идет речь о социально-бытовой адаптации. На то, чтобы побороть страхи, связанные с овладением того, что им нужно. И в которой они ограничены из-за отсутствия зрения. Но сказать, что они подавлены и надломлены – такого нет", – отмечает Сергей.
У военных, говорит психолог, иногда бывает отрицание состояния, надежда до последнего, что какие-то супертехнологии восстановят зрение.
"Я говорю в таких случаях: это возможно, но важно отталкиваться от того, что мы имеем сейчас, и делать то, что можем сегодня", - объясняет Алексей.
"Самое печальное то, что я не вижу, что им"
Мы заходим в одну из палат для защитников. Здесь на время реабилитации живет Сергей. До того, как попасть в Центр, он прошел через ад под Урожайным на Донетчине: в группу влетел дрон, побратим погиб, а Сергей выжил, но потерял зрение.
Он хочет показать, что уже научился делать, когда перед глазами полная темнота. Чтобы застелить кровать, он выполняет комплекс действий: открывает шкаф, находит нужную полку, на ней - белье. Он аккуратно достает его, складывает рядом на стул. Сначала берет простыню, и начинает застилать кровать.
"Видишь, как хорошо ты все делаешь", – хвалит мужчину врач-эрготерапевт.
"Это же комната, здесь не так много всего, то почему бы я это не мог сделать", – отвечает тот.
Он стелет кровать внимательно, миллиметр за миллиметром ощупывая края дивана, чтобы рассчитать расстояние. За простыней – подушка и все остальное. Складывает тщательно, но и в самом деле не видно, чтобы процесс давался ему очень тяжело.
"Самое печальное то, что я не вижу, что я им. Что насыпали – то и ем, пока не попробую. Но сейчас у меня появилось много свободного времени, которого раньше не было. Поэтому я решил научиться играть на гитаре", – делится Сергей планами на будущее.
Когда раны не заживают. О скрытых последствиях травм
Доктор Евгений Симонец пришел в реабилитацию из "большой хирургии". За его плечами – годы опыта в хирургии легких и сочетанной травме. Сегодня он руководит отделением восстановительного лечения, куда попадают пациенты с самыми сложными ранениями.
Хотя центр работает с восстановлением, хирургический опыт врача становится решающим даже на этапе, который считается "неострым", говорит он РБК-Украина.
"Больше всего тех, кто после минно-взрывных, огнестрельных ранений. Много пограничников, служащих Нацполиции, Нацгвардии сейчас на фронте, и к нам их часто привозят с ампутациями конечностей", – рассказывает врач.
Лучшая награда для него как врача – когда воин снова начинает верить в выздоровление.
"Что мне всегда дает наибольшую радость в работе – это улыбка воина, благодарность в глазах. Был один мальчик совсем недавно. Передвигается на коляске: высокая ампутация одной конечности плюс ранение другой. И у него после минно-взрывной травмы тоже был незаживающий участок, он с этим уже прошел несколько госпиталей".
Евгений Симонец сформировал план, как эту рану лечить, и так его лечили весь период, пока парень был в центре.
"За день до выписки он говорит: "Евгений Николаевич, я там с зеркальцем посмотрел, а у меня там уже ничего нет, как это?". А я знаю, почему так, и себе так тихонько улыбаюсь", – вспоминает врач.
"Надо использовать разные методы, пытаться помочь. И в конце концов это даст больше шансов на хороший результат", – объясняет Евгений Николаевич.
Больше, чем друзья. Как собаки помогают ветеранам
Больше всего эмоций в коридорах центра вызывают четвероногие гости.
"Каждый раз, когда сюда иду, то думаю: я здесь надолго. С собаками хочется быть все дольше и дольше. Очень жду, когда кинолог придет снова. Это совсем другая атмосфера. Собака доверяет человеку без колебаний, и мы должны ее отблагодарить тоже, тоже должны быть искренними", – говорит один из военных, который пришел пообщаться с собаками.
Это не просто собаки: это эмоциональная поддержка. Служебно-розыскная Ванда, Кнопа, Ася, Поля и Локи помогают бойцам выполнять упражнения на координацию, внимание, и которые учат держать в руках предметы. А главное – дают им искренние эмоции.
Задача в одном из упражнений – удерживать мячик, балансировать и другой рукой кормить собаку. Таким образом пытаются включить в процесс реабилитации эмоции человека.
"Когда проходит реабилитация, включаются все сферы: психологическая, физическая, ментальная, – рассказывает кинолог Катерина, которая регулярно приходит в реабилитационный центр к военным с собаками, – Но эмоциональная сфера остается очень шаткой из-за постоянных откатов, невозможности прогнозировать результат и длительного пребывания в медицинском учреждении. У человека начинаются такие эмоциональные качели".
Очень важное условие для таких собак – абсолютная толерантность к человеку. Из-за ранения или недостатка зрения пациент может случайно наступить на лапу или уронить костыли, и собака должна воспринимать это без всякой агрессии.
Особая звезда здесь - собака Поля, первая в Украине полицейская собака эмоциональной поддержки. Она сама пережила травму позвоночника и девятичасовую операцию, поэтому как никто другой знает о воле к жизни.
Военный Александр говорит, что такие встречи – это глоток свежего воздуха: "У меня дома английский кокер-спаниель. Собаки - моя слабость. Собака никогда не предаст, ничего... как показывает практика в последнее время".
Исследователи во всем мире уже десятилетиями изучают канистерапию (лечение собаками) и подтверждают ее эффективность. Когда ветеран гладит собаку или играет с ней, в его крови резко снижается уровень кортизола, гормона стресса. И вообще это помогает бойцам выйти из состояния "замкнутости" и начать лучше общаться с врачами.
Украинские врачи говорят, что канистерапия ускоряет социализацию бойцов с ампутациями. Собака не оценивает внешность или что-то еще. Она просто принимает человека, какой он есть, и это помогает ветеранам быстрее адаптироваться к своему новому состоянию.
***
Наука давно доказала: эмоциональное состояние пациента напрямую влияет на то, как быстро он выздоравливает. Если человек настроен негативно и думает, что ему уже ничего не поможет, процесс идет чрезвычайно тяжело. Это работает и наоборот: настройка на позитив и желание не сдаваться ускоряет процесс в разы.
Для кого-то большая победа - когда он самостоятельно застелил кровать, другой преодолевает стресс, когда обнимает собаку. Главное – стараться бороться дальше и верить, что восстановление даже после сверхтяжелых ранений – вполне реально и достижимо.
Читайте также: "Не хочу передавать войну по наследству": история добровольца, который не раз обманул смерть
Это не агрессия: как на самом деле выглядит ПТСР и что делать, чтобы не навредить