Без клоунов, но с животными: чем живет цирк сегодня – интервью с директором
Почему из репертуара цирка исчезают классические клоуны, какие животные до сих пор выступают на манеже, как изменилась развлекательная программа во время войны и ходят ли украинцы сейчас в цирк, – в интервью РБК-Украина.
Главное:
- Как "живет" цирк во время войны
- Как изменилась аудитория цирка
- Почему из репертуара исчезают классические клоуны
- Что на самом деле стоит за работой акробата в цирке
- Почему животные до сих пор выступают на манеже
- Создают ли виртуальные развлечения конкуренцию цирку
С детства всем нам цирк ассоциируется со смехом, магией и беззаботностью – пространством, где можно на мгновение забыть о реальности. Но война изменила даже его: сегодня цирк пересматривает смыслы, сочетая развлечение с ответственностью и создавая программы с патриотическим содержанием.
"Сейчас мы противостоим не только вызовам войны, но и внутренним. Это выживание, но мы четко осознаем свою миссию. Адаптируем программы, изучаем спрос, опыт зрителей и создаем новый контент, потому что даже цирковое искусство по требованию времени видоизменяется и жанрово, и наполнениями. Тематика во время войны стала украинской, патриотической", – говорит директор Национального цирка Украины Владислав Корниенко.
РБК-Украина расспросило главу заведения, что изменилось в работе цирка за время войны, ходят ли украинцы на спектакли и как артистам сейчас удается развлекать зрителей.
Вызовы войны: как живет Национальный цирк во время полномасштабки
– Как изменился цирк за время полномасштабной войны в Украине?
– Я пришел на должность директора Национального цирка как раз накануне пандемии коронавируса. Думал, что это был самый сложный период. Однако все познается в сравнении – оказалось, что во время полномасштабного вторжения гораздо все сложнее.
У нас нон-стоп работает репертуар, имеем полные залы зрителей. Мы создаем новые вариации деятельности, развиваем современный украинский цирк. Как по мне, он становится даже более привлекательным, чем в довоенные времена.
2025-й для нас юбилейный – здание Киевского национального цирка отмечает 65-летие. Его возводили так, чтобы оно было пригодно к использованию в период войны. Здание одно из немногих в Киеве, которое имеет разветвленную систему укрытий. Поэтому зрители в случае тревоги могут сразу перейти в безопасное место. Также имеем систему генераторов, поэтому можем работать при отключениях света.
– Вы говорите, что даже сейчас имеете аншлаги. Как думаете, почему украинцы продолжают ходить в цирк?
– Цирк – это искусство радости, улыбки, оптимизма, которое уже понемногу взяло функцию терапии. Блэкауты и воздушные тревоги тотально препятствуют нашей повседневной жизни. А здесь можно отвлечься от ежедневных проблем. В таких условиях цирковое искусство превратилось в зону своеобразного комфорта.
Социальный срез зрителя во время войны изменился, теперь это не только дети. Категория нашего потребителя очень расширилась: это и внутренне помещенные лица и малозащищенные группы, которые находятся на реабилитации и лечении. У нас также есть мощная группа поклонников среди старшего поколения. Мы даже сами не надеялись, что цирк сегодня станет центром коммуникации для пожилых людей. Раньше такой группы у нас не было.
– А какая ситуация у вас с кадрами во время войны? Не потеряли артистов из-за выезда за границу и мобилизации?
– К большому сожалению, у нас есть галерея памяти работников цирка, которые пошли на фронт: пятеро погибли и еще трое пропали без вести.
В начале большой войны мы дали возможность артистам вывезти семьи за границу, потому что понимали всю серьезность ситуации. Категория "невозвращенцев" у нас есть, но небольшая. Мы довольно быстро восстановили штат и профессиональной нехватки у нас нет.
– Гастролируете ли вы сейчас за рубежом? Как там воспринимают наше цирковое искусство?
– У нас вектор работы за рубежом не стоял серьезно, поэтому мы почти не вывозили штатных работников. Только в прошлом году мы замахнулись на глобальный проект во Франции. Нашли людей, продюсеров, импресарио и устроили грандиозные гастроли. Почти за 2 месяца проехали около 40 городов, показали 50 спектаклей, у нас были аншлаги, полные залы, триумф. Мы привнесли частичку украинскости в мировое культурное пространство.
Я наивно думал, что когда МКСК перезагрузилось и его возглавил профессиональный дипломат (речь идет о Николае Точицком, который был министром культуры с сентября 2024 по июль 2025 года, – Ред.), он должен был бы понять важность международного направления, но ни министерству, ни государству это не было нужно.
Во Франции у нас стояли километровые очереди, на наши постановки приходили мэры городов и другие влиятельные люди. Но в Министерстве этого не оценили, поэтому я вычеркнул из своей деятельности графу работы за границей. Хотя и опыт, и знания, и коммуникации позволяют нам гастролировать.
За кулисами цирка: зарплаты артистов, смена репертуара и "отказ" от клоунов
– Во время войны вы сократили участие классических клоунов в программах. Даже в новой рождественской сказке "Мотанка" их нет. Почему так?
– Творческая жизнь – это креативный процесс. Мы оцениваем репертуар, исходя из потребности потребителя. Он приходит и голосует купленным билетом, определяет нашу популярность в обществе. Вместе с тем мы несем эстетику, а современный зритель требователен.
Что касается уменьшения участия клоунов в программах, то это требование времени и войны. А еще – вкусового восприятия украинского общества.
Классический клоун с рыжими волосами, красным носом и традиционный тандем, где один страдалец, которого бьют и все над этим смеются, а второй бьет, – это "вкусовая" категория. В определенный период клоуны начали изменять форму работы, переходить больше на пантомиму. Это невероятно интересное умение пластикой тела рассказывать художественно-творческие сюжеты, передавать драматургию.
Классическая клоунада уже перевернула страницу своей жизни, но она осталась еще в Эстонии. В конце концов, все на сцене еще дышат воздухом постсоветского цирка. А тот был пропагандистским.
Я терпеть не могу вульгарную, грубую структуру юмора, люблю эстетику, поэтому клоунады классического образца в 2026 году в нашем цирке не ищите.
В новой программе мы соединили интерактивное общение со зрителем, анимацию, активность с мячиками и так далее. Еще мы внедряем новации воздушного жанра. За нашей работой внимательно следят другие режиссеры, постановщики, мировые импресарио, продюсеры. И мне интересно видеть, как наши ноу-хау, которые мы год-два назад показывали, уже внедряют в другие проекты.
– Наверное, самая опасная в цирке – работа акробатов, поскольку есть угроза серьезно травмироваться. Расскажите о специфике их деятельности.
– Акробаты одержимы своей работой, у них кураж от выступлений. Чтобы стать цирковым акробатом, надо тренироваться с детства, иметь ограниченный рацион, природные способности и сильный вестибулярный аппарат, чтобы висеть в воздухе вниз головой на высоте 10-11 метров. Это целый спектр факторов.
Для воздушных гимнастов страхование невозможно. При несчастных случаях мы стараемся обеспечивать их финансовым страхованием, хотя государственное почти не работает. Конечно, и сам цирк помогает артистам при лечении в случае травм.
В основном у наших артистов шестидневная работа с выходным в понедельник. Эта профессия предполагает ежедневные тренировки, чтобы быть в хорошей физической форме. Предельный возраст для артистов цирка – 38 лет. Это определено трудовым законодательством Украины, но чтобы выйти на пенсию надо иметь страховой стаж.
Цирк – это искусство все же молодых. Важна красота тела, форм, физические способности и возможности. Но все зависит от жанров, а у нас их более 20. Это и театральные артисты, и музыкальная хореография, и воздушная гимнастика, и клоунада и т.д.
– У работников культуры, как правило, довольно скромные зарплаты. Сколько цирковые артисты зарабатывают?
– Все зависит от загрузки. Если есть много спектаклей, переработки, то я могу вдвое увеличивать им зарплату. Конечно, я не соревнуюсь с какими-то зарубежными коллективами, но у нас артист при полной занятости может зарабатывать от 30 тысяч гривен. Но если в его репертуаре всего три-пять выступлений в месяц, то пусть не возникает вопросов, почему заработок от 15 тысяч гривен.
– У вашего коллектива очень сложная задача – развлекать украинцев на фоне ежедневных трагических событий в стране. Что мотивирует артистов сейчас оставаться в этой профессии?
– В начале войны в результате российской атаки уничтожен мой дом, после гастролей во Франции у меня случился микроинфаркт, более года назад от тяжелой болезни умерла моя жена... Поэтому ответ на ваш вопрос: оставаться в этой сфере – это наш выбор. Мы знаем, что здесь тоже ведем духовную, идеологическую и художественную борьбу. Конечно, солдатам в окопах намного тяжелее...
Тигры, лошади, дикобразы: почему животные до сих пор выступают в цирке
– Уже много лет зоозащитники борются, чтобы животных перестали использовать в развлекательных программах. Например, их уже запретили в передвижных цирках. Какая позиция по этому поводу у вас, ведь до сих пор привлекаете животных к выступлениям?
– Надо осознать, что закон позволяет частичное использование некоторых видов. То есть это не шоу цирковых животных, где они выступают с утра до ночи. А именно частичное использование тех, кто на постоянной основе живет в киевском цирке, кто не попадает под запрет, имеет нормативное правовое регулирование, подлежит обязательной защите. Этих животных кормят, лечат и привлекают к работе. Все они ухожены.
Мы смягчаем общую тенденцию использования животных в цирке, минимализируем их участие в программах. Вы даже в рекламе теперь не увидите фото зверей.
В первые месяцы войны, когда многие в панике бежали из столицы, к нам приехало французское телевидение TF1 снимать сюжет под названием "Киев. Площадь победы, 2". Это был наш адрес (в 2023 году площади вернули историческое название – Галицкая, – Ред.). Они заложили месседж, что мы являемся одним из символов противостояния, несокрушимости украинской культуры. Этот сюжет разлетелся по миру и приобрел большую популярность. И в то время, когда нам аплодировало полмира, мы слышали упреки со стороны украинцев из-за того, что тогда на афише был тигр...
У меня иногда закрадывается мысль, что это противостояние создают сознательно с целью манипулирования. Поэтому во время войны я вообще бы не трогал Национальный цирк с вопросами об использовании животных.
Добавлю, что у нас в зале 1904 места, в новогодний период даем по два спектакля в день. За это время к нам подошли может один-два человека, чтобы сделать замечание относительно участия животных.
– В ваших программах есть голуби, дикобраз, бобер, кролик, свинья. Кого еще из животных имеете?
– Еще у нас до сих пор есть пять тигров и семь лошадей. Они здесь родились и выросли. Новых мы не покупаем. Получается, что организации по защите животных с миллионными бюджетами борются с несколькими животными...
На содержание животных мы зарабатываем сами. На питание нам выделяют только в летний период, а сейчас мы кормим их за свои деньги. Вообще, государство покрывает в среднем 40-50% расходов цирка, эти средства идут на зарплату, коммуналку. Один день отопления всего имущественного комплекса нам обходится в 50 тысяч гривен. А еще не надо забывать о генераторах. То есть государство нам покрывает совсем мало.
Содержание всех животных в год нам обходится до 7 миллионов гривен. Это уже с учетом зарплат работников, которые за ними ухаживают, ветеринарного обслуживания, лечения, пищевого обеспечения. Из них на еду уходит где-то 3-4 миллиона.
В начале полномасштабного вторжения, мне с коллегами даже приходилось выезжать в Бородянку, Ирпень, Добропарк, чтобы найти еду для тигров и других животных. На блокпостах нам говорили, что мы сумасшедшие.
– То есть сейчас тенденция не идет к полному запрету животных в цирке?
– Надо понимать, что история украинского цирка начиналась при истоках Киевской Руси. Еще в ХІ веке на фресках собора Софии Киевской прославляли цирковых акробатов, на этих рисунках можно и животных найти.
Это наше культурное наследие, и теперь нам надо от этого отказаться? Вспомните ту же корриду в Испании, где жестоко забивают быков. Или же Индию, Китай, Шри-Ланку, где поло на слонах – это национальная игра. Поэтому мы за то, чтобы сохранить наши культурные истоки.
Будущее цирка: что будет с искусством смеха и удивления
– Сейчас очень много виртуальных развлечений, комедийных роликов в интернете, не забирают ли они у вас аудиторию?
– Без сомнения они перетягивают на себя внимание. Когда появилось телевидение, оно также частично перекрыло кислород театрам, концертам и другим развлекательным программам. Впрочем, у каждого своя ниша. Цирк – это живое перформативное, музыкальное, хореографическое и даже театральное искусство. Кто-то любит виртуальный формат, а мы – место офлайновых развлечений.
Вопреки всем трудностям, мы не только выживаем, но и демонстрируем довольно качественный результат – полные залы и хорошие программы. Но, конечно, виртуальные развлечения отвлекают потребителя от нас. Однако, в интернете нет этой магии общения с творчеством. А у нас это своеобразная терапия.
Вообще, Национальный цирк по репертуарной и по жанровой составляющей типичный представитель европейского классического цирка. У нас есть все: от музыки, оркестра, вокалистов, хореографии и вплоть до животных. И это надо сохранить, потому что это национальное достояние. Это элемент украинского национального культурного наследия.
По государственным приоритетам в иерархии искусств мы не входим в рейтинговые составляющие, но остаемся самым массовым искусством. У нас полные залы, нам завидуют коллеги из других цирков Украины, нас хвалят коллеги из-за рубежа. Мы успешный проект и наш секрет на поверхности – это постоянная работа и любовь к зрителю.
– Каким бы вы хотели видеть украинский цирк в будущем?
– Вообще, circus с латыни переводится как "круг", а мы говорим, что наш цирк – это круг счастья. Поэтому я хочу видеть цирк будущего кругом радости и счастья. Чтобы человек, который впервые приходит к нам, инфицировался вирусом любви к цирковому искусству и стал нашим постоянным зрителем.