Месяц войны с Россией. План Путина в Украине провалился
Как Украина смогла сдержать первую волну российской агрессии и какие промежуточные выводы можно сделать – в колонке политического обозревателя РБК-Украина Милана Лелича.
О возможности полномасштабного российского вторжения в Украину заговорили с прошлой весны, особенно интенсивно – с середины прошлой осени. Тем не менее, для многих украинцев это явно стало неожиданностью. За считанные дни до вторжения лишь 19% граждан оценивали такую возможность как высокую (данные группы "Рейтинг").
Примечательно, что все случилось почти как на картинках, которые западные СМИ активно публиковали в последние месяцы: удары с Крыма, с ОРДЛО, Беларуси, черниговского и харьковского направлений и т.д. Но с одним ключевым отличием: на всех подобных схемах стрелочки, изображавшие грядущее наступление российских войск, врезались очень глубоко в украинскую территорию, в версии немецкой Bild украинские силы могли отступить аж до линии Коростень-Умань.
По факту же успехи оккупантов, причем не только на поле боя, несравнимо скромнее. И итоги первого месяца войны можно свести к одной формуле – Украина выстояла.
Какими были изначальные планы агрессоров, доподлинно неизвестно. Про них можно уверенно сказать лишь то, что они не реализовались. В сухом остатке войска агрессора смогли местами врезаться в украинскую территорию, взять под контроль отдельные дороги и некоторые населенные пункты. Но даже на юге, где войска РФ добились самых заметных успехов, они не имеют полного контроля над захваченными землями. Из крупных городов в оккупации оказался лишь Херсон, где продолжается гражданское сопротивление.
Украинские и западные военные эксперты отмечают грамотную тактику украинских войск: не цепляться любой ценой за каждый квадратный метр полей, а умело маневрировать, наносить удары по оголенным флангам противника, перерезать его линии снабжения и т.д.
Успех оборонной операции стал возможен благодаря комбинации сразу нескольких компонентов: высокого боевого духа и мотивации, грамотного управления войсками на разных уровнях и технической оснащенности, символами которой стали беспилотники "Байрактар" и комплексы Javelin.
В итоге к началу второго месяца войны оккупанты на многих направлениях были вынуждены перейти к обороне, а украинская армия проводит и отдельные контрнаступательные операции. Даже по консервативным оценкам Пентагона, количество боеспособных сил РФ составляет менее 90% от всей группировки вторжения, по оценкам украинского Генштаба – намного меньше. Оккупанты не смогли добиться решительного перевеса даже в воздухе, хотя до войны было принято считать Украину наиболее уязвимой именно здесь.
Устояла Украина и в чисто политическом смысле, управляемость страной сохранилась полностью. Высшее военно-политическое руководство удержало ситуацию, оставшись в Киеве несмотря на регулярные предложения об эвакуации. Работают Верховная рада, министерства, ведомства и местные администрации.
Уровень поддержки Владимира Зеленского взлетел до небывалых высот, гораздо выше, чем даже в начале его президентства. Парадоксально, но сейчас 76% украинцев считают, что дела в стране идут в правильном направлении – и это в разгар боевых действий (опрос "Рейтинга" от середины марта). Перед самым вторжением таких было лишь 25%.
О единении, взаимопомощи и взаимовыручке, которые перед лицом агрессии проявил украинский народ, едва ли стоит говорить – она заметна абсолютно всем. Даже украинский политикум в целом демонстрирует себя с неожиданно приятной стороны. Конечно, негласный мораторий на взаимную критику регулярно нарушается (по-другому вряд ли могло быть в молодой демократии), но особо активных критиков нередко одергивают их же соратники.
А вот что наверняка удивило многих – фактическое отсутствие системного коллаборационизма, и среди политиков и местной власти, и среди местного населения, в том числе в регионах, где всегда была высокой поддержка пророссийских партий.
Их представители либо задекларировали безусловно проукраинскую позицию, либо просто предпочитают лишний раз "не отсвечивать". В результате, оккупантам на захваченных территориях приходится выискивать каких-то местных пророссийских маргиналов или возить с собой в обозе совсем уж карикатурных персонажей вроде Олега Царева.
Ставка Москвы на лояльность украинского юго-востока в целом не сработала еще в 2014 году, сейчас эту ошибку она повторила в стократном масштабе.
А вот в социально-экономической сфере перед Украиной стоят крайне сложные вызовы. В середине марта премьер-министр Денис Шмыгаль оценил прямые единовременные потери украинской экономики в 565 млрд долларов. Тогда же в МВФ оценили возможное сокращение украинского ВВП из-за войны в 10%, при условия окончания боевых действий в ближайшее время, в лучшем случае.
Конечно, с каждым днем войны и новыми обстрелами потери увеличиваются. Экспорт через Азовское море, в том числе металлургической продукции, в обозримом будущем вряд ли будет возможен. При условии российского доминирования в Черном море и заминированной акватории проблематичным будет и экспорт из Одессы.
За этот месяц было разрушено неисчислимое количество предприятий, порвались технологические цепочки, миллионы украинцев остались без работы, миллионы уехали за рубеж.
Сейчас украинская экономика на ходу перестраивается на военные рельсы. Главная задача правительства на неохваченных войной территориях – обеспечить функционирование бизнеса, любой ценой, вопрос налоговых поступлений ушел на третий план.
Главная надежда здесь – на прямую финансовую помощь Запада. Многим европейским странам до сих пор сложно себя пересиливать, оказывая Украине прямую военную помощь. Поддержка украинской экономики им явно дается и будет даваться гораздо легче.
Но в целом на дипломатическом фронте Украина побеждает агрессоров с разгромным счетом. Цивилизованный мир беспрецедентно консолидирован вокруг Украины. В ход пошли и "адские санкции" против агрессора, гуманитарная, финансовая и военная помощь, вплоть до гранатометов из Германии – что еще месяц назад представлялось просто немыслимым делом.
Конечно, этой помощи всегда будет недостаточно, и украинская власть когда аккуратно, когда резко об этом напоминает.
Впрочем, у государства-агрессора проблем куда больше, и они умножаются по принципу домино. Останавливается импорт и экспорт, закрываются заводы, десятки тысяч людей остаются без работы, десятки тысяч убегают хоть куда-то за рубеж, пока железный занавес не захлопнулся окончательно.
Россия окончательно превратилась в диктатуру фашистского, или даже нацистского (с учетом открыто проговариваемых тезисов о "превосходстве" русских над остальными народами) типа. И это уже не публицистическая фигура, а вполне научное определение.
Даже близкие союзники, вроде Беларуси или Китая, изо всех сил отбиваются от оказания помощи Москве. Хотя в случае Беларуси предоставления своей территории и инфраструктуры для агрессии против Украины уже достаточно, чтобы считаться полноценным участником этого преступления.
В чисто военном смысле оккупанты перешли к излюбленной тактике – воевать числом, а не умением, выискивая у себя и по всему свету новое пушечное мясо. Один за другим гибнут генералы, подозрительно вовремя заболел даже глава Минобороны Сергей Шойгу. Сводки российского Генштаба выглядят все более карикатурно – там на полном серьезе рапортуют об "успехах" вроде "продвижения на четыре километра" или "захвате" крохотного безлюдного хутора на Донбассе.
Российское население в массе своей действия власти пока явно поддерживает, хотя и не может внятно объяснить почему. Не может этого объяснить и сама власть, продолжая рассказывать о "денацификации" и "американских лабораториях".
Тяга украинцев к новостям об успехах своей армии и очередных провалах агрессоров абсолютно понятна и естественна. Тем более, что и того и другого в достатке. Но и никаких шапкозакидательских настроений быть не должно, даже после сообщений об очередном разгроме врагов в Чернобаевке.
До победы еще лежит очень долгий и, к сожалению, полный новых потерь путь. Ведь мирное соглашение, которое устроит украинцев (а другого не будет), пока не просматривается даже на горизонте. Но в первой волне агрессии Украина точно выстояла.