Эксперт назвал последствия ограничений в госзакупках электроэнергии

По его словам, сама логика ограничений для государственного сегмента не имеет экономического обоснования и противоречит базовым принципам равенства форм собственности.

"Конституция у нас не делает разницы между частной собственностью и государственной собственностью. Собственность есть в одинаковом статусе. Соответственно, если собственность в одинаковом статусе, так и правила должны быть одинаковы. А у нас почему-то решили, что если электрическая энергия поставляется органам государственной власти или государственным предприятиям, или коммунальным предприятиям, доля в которых более 50% государства или общины, то есть определенные ограничения в бизнес-модели. А почему эти ограничения должны быть? Они не должны быть. И вследствие этого, когда приходит поставщик, он эти риски должен закладывать в цену. То есть, эти риски уже играют на цене", - отмечает Трохимец.

Он добавил, что рынок электроэнергии работает в условиях высокой неопределенности из-за войны, что делает долгосрочное прогнозирование фактически невозможным и усиливает ценовую волатильность.

"Мы могли бы прогнозировать работу энергосистемы, если бы действительно мы находились в мирном времени. Мы не можем ее нормально спрогнозировать на то, что на год. Мы не можем ее спрогнозировать даже на неделю, потому что мы не знаем, будет завтра обстрел или не будет. Будет он по объектам генерации, будет он по подстанциям. А это все влияет на цену электрической энергии на рынке и соответственно поставщик он же не является производителем электроэнергии и он не может регулировать свою цену. Он так же берет электроэнергию условно оптом на рынке и потом своим потребителям распределяет. И когда на рынке выросла цена, то и у него выросла цена", - пояснил эксперт.

По его словам, в таких условиях поставщики оказываются между рыночной реальностью и законодательными ограничениями, которые не учитывают динамику цен. Это приводит либо к финансовым потерям, либо к уходу компаний с рынка.

"А в итоге, что мы имеем? Или эти поставщики не могут поставлять, потому что у них не хватает денег, они выпадают с рынка, это называется дефолт. То есть они физически выпадают с рынка. И эти потребители электрической энергии становятся потребителями поставщика последней надежды, цена на электрическую энергию, которая уже в разы больше, чем то, о чем мы говорим - плюс-минус 10%. Или те контракты, которые были увеличены больше, чем на 10%, стали объектом уголовного производства и уголовного преследования, просто адекватный бизнес не пойдет в эти взаимоотношения", - отмечает Трохимец.

По его мнению, текущая практика фактически вытесняет добросовестных поставщиков из сегмента государственных закупок, что открывает путь для недобросовестных игроков или приводит к полному отсутствию конкуренции.

"А если в адекватный бизнес эти взаимоотношения не пойдет, то туда кто пойдет? Или аферисты, или туда просто никто не пойдет. И мы получаем то, что эти субъекты, водоканалы, теплосети и остальные, они не будут иметь нормального доступа к электрической энергии", - добавляет Трохимец.

В итоге, по его словам, сочетание жесткой правоохранительной практики и отсутствия адаптации регулирования к рыночным условиям приводит к деградации самого рынка.

"То есть этим своим перегибанием палки со стороны правоохранительных органов, когда они заводят уголовные дела, этой инертностью со стороны государственного регулирования, мы просто разрушаем те остатки рынка, если еще можно их назвать, что они есть", - резюмировал он.